— Вот, вот! — подхватил Линьков. — Уже ближе к делу.
— Ближе! — согласился Погребинский. — Вот, к примеру, должны мы изготовить ягодку черешни весом в пять грамм. Полистирол расплавили, капнули, а получилась ягодка в три грамма. Переливать ее заново? Этак никакого плана не выполнить! А куда эти два грамма? Масса уже расплавлена, это уже не сырье, а отходы. Списать? Может, по правилам и так, но жалко ведь. Списать — это выбросить, а мы не выбрасывали, мы в свое нерабочее время из этих отходов опять отливали ягодки...
— Экономия сырья?
— Нет, гражданин начальник! Экономия — это когда сырье недовложено, когда придумана более совершенная технология. Мы отходы брали. Из полистирола и латуни. Их выбросили бы на свалку, а мы их в дело пускали... Почитай, со свалки собирали...
— И акты на списание составлялись?
— Это уже не моя печаль! За все технологические опыты отвечал Горин!
— А он показывает, что полистирол вы, Погребинский, приобретали на стороне!
— А что же ему еще остается? Акты на списание признать липовыми?
— Но таким образом можно списать сырье и под видом брака?
— Об этом спросите Горина! Я никогда никаких актов не подписывал!
— И вы не знали, откуда берется сырье? Так вот абсолютно ничего и не знали не ведали?
— Гражданин начальник, использовать отходы я не считал преступлением. Любая технологическая экспертиза подтвердит, что совхозное оборудование несовершенно, и не может совхоз заниматься переработкой отходов. Это мастерство Горина, а он великий умелец, ей-богу! Я сбываю продукцию...
— И много сбыли?
— На половинных началах с Алояном!
— И из тридцати пяти процентов с Тамарой из галантерейного магазинчика?
Погребинский усмехнулся.
— У вас есть ее показания?
— Допустим! — ответил Линьков.
— Вот когда у вас будет точный подсчет, тогда и сверим! — сказал Погребинский.
— Ну что же, подождем! — согласился Линьков. — Мы не спешим, Погребинский, а вам надо бы поспешить очиститься от скверны. Вы ведь не новичок, знаете что почем. Так зачем же вам все это? Подумайте хорошенько, подумайте.
Дело по совхозу «Воронки» вел следователь Ольховиков Виктор Иванович. Начальник следственного отдела, представляя его Прищепову, сказал, что он следователь терпеливый, настойчивый, но подобных дел ему вести не приходилось.
— В общем-то дело довольно типичное, — заметил Прищепов. — Я не говорю — распространенное, нет, но схема его не нова. В совхозах и колхозах, после того как был разрешен подсобный промысел, время от времени объявляются этакие команды. Обычно это люди приезжие, у которых вдруг возникает желание «поработать» в сельском хозяйстве. Подсобный цех выпускает какую-то продукцию. Налаживается несложное оборудование, начинается выпуск, устанавливаются прямые связи с торгующими организациями. Вот тут-то и завязывается узелок. В торгующих организациях находят жуликов, согласных на сбыт неучтенной продукции. План выполняется. Все, что сверх плана, реализуется через те же торговые точки, что и плановая продукция. Здесь и начинаются некоторые тонкости — среди дельцов есть люди весьма опытные, они заранее подстилают солому, чтобы было мягче падать, и очень точно ведут учет сырья и оплату труда. Кооператив организовать они не хотят, чтобы иметь больший доход и не выплачивать налога.
Так вот, если оказывается, что эти дельцы не использовали для производства неучтенной продукции ни грамма сырья, принадлежащего предприятию, с рабочими расплачивались не через кассу предприятия, а из своего кармана, это не считается хищением государственного имущества. А квалифицируется как частнопредпринимательская деятельность. Стало быть, главной задачей для следствия является разрешение вопроса — имело ли место хищение сырья и заработной платы в совхозе.
— Учтем, — ответил Ольховиков. — Ваши товарищи проделали в Ленинграде интересную работу. Согласно справкам торгующих организаций, полистирол в открытую продажу не поступал.
— Здесь тоже есть нюансы, — заметил Прищепов. — Сырье могло быть похищено не только в совхозе, но и где-то на стороне. Об этом, кстати, есть у Горина.
— Приобретение имущества, добытого заведомо преступным путем?
— Я обращаю ваше внимание, Виктор Иванович, на наиболее сложные моменты. В совхоз мы послали опытного работника...
Из Ленинграда доставили Погребинского и Павла Горина. Вся группа расследования собралась у Ольховикова. Прищепову надо было возвращаться в Ленинград, но пришел протокол допроса Погребинского, и он решил задержаться.