Вмешалась Наташа:
— А если бы его пырнули ножом, с кого бы вы спрашивали?
Долгушин поднял глаза на Наташу — ее вмешательство недопустимо во время допроса. Следовало бы сделать ей замечание, но нет, с ней так не надо.
— Справедливый вопрос, — ответил он. — Но сначала нужно точно установить, доказать, что нападавший был готов применить нож. Врач сообщил, что нападавший очень плох, а смертельный исход — дело серьезное, сами понимаете... Требуется выяснить: не превышен ли предел самообороны? Отсюда и мой вопрос о спортивных секциях. Я советую отвечать правдиво, Максим. Мы ведь все равно выясним. От вас мы должны сейчас слышать только правду.
— Я никогда не занимался ни в одной спортивной секции, кроме шахматной, и ни разу до этого случая не дрался! — воскликнул Максим. — Даже в школе! А жаль, что не занимался карате или дзюдо! Оказывается, это жизненно необходимо!
— Даже если иметь в виду только этот эпизод, то ваше утверждение весьма спорно! — заметил Долгушин...
Когда уходили Наташа и Максим, уже начинало светать. Прощаясь, Долгушин невольно задержал Наташину руку в своей. Ее пальцы неожиданно дрогнули. Долгушин смутился, Наташа почувствовала это, мягко улыбнулась и сказала:
— С добрым утром. Уже утро. Новый день начинается...
Существуют неуправляемые движения души. Почему-то вдруг ему вспомнились строчки Александра Блока: «И невозможное возможно, дорога дальняя легка, когда блеснет в дали дорожной мгновенный взгляд из-под платка...»
Они встретились случайно (столько лет он не видел Наташу!), и встреча эта какая-то нелепая: с показаниями, наводящими вопросами, протоколом.
Впрочем, он ведь успел сказать: «Когда будет ваш первый концерт, не забудьте пригласить! Я ведь как-никак ваш земляк».
А она пообещала: «Непременно».
...На следующий день раздался телефонный звонок, вкрадчивый голос спросил:
— Долгушин? Здравствуйте!
— Здравствуйте! — ответил Долгушин. — Кто говорит?
— Для вас лучше, если вы этого пока не будете знать!
Вступление многообещающее, ничего не скажешь. Долгушин насторожился и дал знак своему коллеге, чтобы тот поднял параллельную трубку.
Незнакомец продолжал:
— Вы человек молодой, поэтому я хотел бы предупредить, что в иных случаях излишнее усердие может сослужить плохую службу. Не усердствуйте! Отнеситесь к моему предупреждению серьезно!
Голос смолк, послышались гудки. Долгушин положил трубку на стол и взглянул на товарища. Тот покачал головой.
— Да, Петр Петрович, вы вышли на верный след!
— Если бы вышел!
— Если и не вышел, то где-то около! Иначе не было бы звонка. Наверняка из автомата: но проверить стоит!
Через несколько минут получили справку, что действительно звонили из автомата. Долгушин тут же пошел к начальнику отдела.
— Ну что же! Наверное, тебя можно поздравить! Но не думай, что очень-то легко мы ухватимся за кончик ниточки! Это твои вагонные поиски! Кто-то тебя засек в вагоне. Стало быть: этот «кто-то» был рядом, когда ты задерживал хулиганов.
У Долгушина появилась надежда встретиться лицом к лицу с преступником. В этот вечер он взял оружие, стажера попросил страховать его — хотелось попытаться вызвать огонь на себя, но именно в этот раз его новый знакомый — нарофоминец встретил своего знакомого попутчика, представил Долгушину.
— Чуяло сердце, что-то не то! Да вот как мы все пришиблены страхом перед шпаной, сидел и не встрепенулся! Шли они из вагона будто бы спокойно, да хари у них были испуганные, то и дело озирались! Она, бедняжка, так пронзительно взглянула на меня, будто на помощь звала. Да не позвала! — говорил попутчик.
— Не могла? — предположил Долгушин.
— Наверное. И на платформе тоже происходило что-то не то! Но там она, видать, уже была полностью в их власти. А пассажиров вышло раз, два и обчелся. Мороз к тому же. Ни одного милиционера на платформе. Наверное, на милиционера и надеялась, когда из вагона шла, как овечка. Бедняжка, девочка совсем, такая молоденькая была...
— И на вас всех надеялась! — не удержался от упрека Долгушин.
Нового свидетеля пригласили в отделение милиции, где с его помощью сделали фотороботы разыскиваемых.
Утром у Долгушина раздался телефонный звонок. Тот же голос произнес:
— Тебя предупреждали, ты не слушал. Пеняй теперь на себя!
Он тут же проверил, откуда звонили. Так и есть, опять из автомата.