К первой зиме многие из деревенских растеклись кто куда: к родне в дальние деревни, кто к городу прибился, остались в лесу лишь несколько солдаток, а с ними и Валентина Долгушина с сыном Петром на руках.
По первым зазимкам, ранним в том году, обосновались в глухом урочище далеко от проезжих дорог, за болотами, за лесными завалами. Сохранили трех коров, в заброшенных погорельцами полях собрали немного картошки.
Печурку в зимнике сложили из камней, дымоход прорыли в земле. Топили ночью, чтобы немцы не увидели дым.
О том, что происходило на русской земле, не ведали.
— Не может того быть, — говорила убежденно Валентина, — чтобы немец до весны проканителился. Придут наши...
Пришли. Но совсем не так, как ожидалось.
Утром по морозцу Валентина спустилась к роднику за водой. Набрала ведерко, выпрямилась, а тут из кустов бесшумно вышли двое. Сразу и не поймешь кто. По одежде — не лесные бродяги: в комбинезонах, на ногах сапоги, на головах кожаные шлемы, на поясах гирлянды лимонок, на груди автоматы, похожие на укороченные винтовки с круглыми черными дисками.
— Не хотите ли водицы испить? — спросила Валентина, угадывая в незнакомцах своих, русских.
Тот, что постарше, назвавшийся потом Григорием Матвеевичем, подошел первым, сделал несколько глотков и закашлялся, будто зубы заломило. За ним приложился другой, тот, что помоложе.
— Дымом пахнет! — сказал Григорий Матвеевич. — По дыму и нашли. Что за люди здесь спасаются, хозяйка?
— Погорельцы мы! — ответила Валентина. — Одиннадцать душ. Перезимовать бы...
Старший еще раз приложился к ведерку, попил, воду выплеснул и, встав на колени у родника, набрал новой.
— Пойдем, хозяюшка! Спасибо за приветливость, спасибо за родниковую водичку! Куда отнести?
— Сами-то вы откуда? — спросила Валентина.
— Зла мы вам, бабочки, не сделаем, коли вы на нас зла не измыслите! Поглядеть же, как вы тут обустроились, крайне любопытно!
Хочешь не хочешь, а от провожатых не отказаться. Привела к землянке. Женщины одна за другой вышли навстречу, с затаенным страхом поглядывая на пришельцев.
— Вот и вся наша семья! — молвила Валентина.
— И малыш общий? — спросил старший, углядев на руках одной из женщин укутанного в обрывки овчины маленького.
— Мальчик или девочка?
— Мальчик! — ответили чуть не все разом.
— Коли с пеленок партизанит, на роду, стало быть, написано, быть ему заступником для всех угнетенных и обиженных! Вот что, бабоньки! Коли правду вы сказали, что нет с вами мужиков, народ вы для нас с Мишей, — старший указал на своего почти юного спутника, — не опасный! И мы вам не опасны! Ныне война, а мы на земле, покуда занятой вражескими войсками. Потому не обижайтесь, ежели произведем некоторую проверку. Миша, огляди все!
Миша слазил в землянку, где расположились бабенки, заглянул в землянку, где стояли коровы, обошел стог с сеном.
— Так точно, Григорий Матвеевич! Мужских следов не обнаружено!
— Чегой-то вы мужиков опасаетесь? — спросила та, что побойчее.
— Мужик ныне всякий! — пояснил Григорий Матвеевич. — Есть, которые с винтовкой в руках бьются насмерть с врагом, есть которые бродят по лесам и ищут, как бы в лесах собраться и бить немца, а есть и такие, что готовы отца и мать отдать врагу, лишь бы свою жизнь спасти.
При своих Валентина осмелела.
— А вы, мужички, каковы?
— Словам не очень-то надо веры придавать! Само собой все разъяснится! Я тут с вами побуду, а Миша кой за чем сходит. Неподалеку...
Миша принес мешки с разной, плотно упакованной снедью. Угостили хозяек давно не виданными консервами, шоколадом.
Наутро Григорий Матвеевич вместе с Валентиной установили по карте местонахождение землянки.
— Вот что, председатель, — начал Григорий Матвеевич, — ныне должностям доверия нет! А тебе как не поверить, когда с младенцем на руках. О том, что скажу, до времени со своими молчок! Спрошу-ка сначала: как ты нас с Михаилом понимаешь? Говори не таясь!
Валентина не так-то была проста, как могла показаться с виду. Передумано за ночь всякое, и хотя будто бы и сходилось на одном, однако осторожность еще никому и никогда не помешала.
— Летчики небось... Самолет сгорел, а вы к своим добираетесь!
— Хорошо, что за дезертиров не приняла. И на том спасибо! В одном верна твоя догадка. Упали мы сюда с неба, не пеши добирались. Известно ли тебе, что немец под Москвой стоит? Трудно поверить! Сказал бы мне об этом кто в начале войны, не поверил бы! Москвы мы ему не сдадим, но и дальше пятиться некуда! Там наши товарищи из последних сил бьются, а нам поручено здесь, в лесах, немца бить, но, чтобы бить здесь врага, надобно собирать в отряды всех тех, кто хочет бить врага, кто умеет держать винтовку в руках, а того, кто не умеет, — научим! Короче: надобно создать партизанский отряд! В том и надеюсь на твою помощь, председатель!