У Маргариты выпал скальпель из рук, а нижняя челюсть как-то самопроизвольно отвисла. Она попятилась от стола и зацепила бедром каталку, которая с шумом отъехала к дверям, заблокировав выход из помещения.
— В-в… В-в-в… В-в-вы живой? — наконец поборов заикание, выдавила Марго.
Мужчина сел на столе и осмотрел себя. Затем пощупал пульс на запястье, потом на сонной артерии и на всякий случай ещё на подколенной. Убедившись, что пульса нет, он изрёк: — М-да, пациент скорее мёртв, чем жив.
После этих слов Маргарита начала проваливаться в темноту, а покойник, приподняв удивлённо брови, проводил взглядом падающую на пол женщину.
Когда в ушах перестало звенеть, Марго пришла в себя. Она прислушалась, приоткрыла сначала один глаз, затем второй, и, убедившись, что в поле зрения нет никаких покойников, села на полу.
— О, я так рад, что Вам стало лучше! Вы перепугали меня, — растерянно заключил труп.
—Что? Я перепугала Вас?! Вы издеваетесь что ли?! — женщина перешла на крик. — Какого овоща Вы не дохлый?!
— Я дохл… эм, полагаю, в сложившейся ситуации уместнее будет сказать мёртвый. Я мёртвый, и я сам не понимаю, почему я сейчас не в раю, а тут, сижу голышом на препарационном столе, сверкая детородным органом, — мужчина стыдливо прикрыл мужское начало ладонями.
— Я Вас умоляю! Чего я там не видела! Я врач патологоанатом и этим должно быть всё сказано, — резюмировала женщина, поднимаясь с пола. — И это не препарационный стол, а патологоанатомический, — выдавила сквозь зубы врач.
Они препирались ещё некоторое время, пока обоим не надоело, и тогда Маргарита устало плюхнулась на стул и предложила покойнику чай. Тот в свою очередь вежливо отказался. Действительно, зачем покойнику чай?..
— Слушайте, эм… а как Вас зовут? Звали… — поправилась Маргарита. — При жизни, — зачем-то добавила она.
— Семён Петрович… — мужчина замолчал, обдумывая. — А дальше не помню, — растерянно пробормотал Семён Петрович.
— Ничего удивительно, вы же умерли, мозг тоже умер, мозговые клетки отмирают, и… Я вообще не понимаю, как Вы можете выдавать членораздельную речь, — Маргарита подошла к мужчине и зачем-то потрогала его затылок. — Это нонсенс какой-то, — заключила она, отходя, а Семён Петрович пожал плечами. — Слушайте, а что с Вами произошло? — вдруг осенило вопросом Маргариту.
— Я гулял в парке, помню, был хороший солнечный день, тепло, наблюдал за птичками, на площадке детской играли… играли… дети? — вопрос застыл в глазах покойного.
— Ну, наверно Вам виднее, кто там играл, меня же там не было, — попыталась съязвить Марго.
— Зря Вы так, — грустно изрек покойник. — Я себя чувствую нехорошо и начал забывать слова…
Подумав немного, он продолжил.
— А потом я умер. Наверно сердце прихватило, я так и не понял ничего. Всё быстро произошло, — печаль в глазах Семёна Петровича имела масштаб вселенной, отчего Маргарите стало его жалко.
— Похоже на тромб, — заключила она, сунув руки в карманы халата. — Вскрытие покажет. Слушайте, я вот всё думаю, чего это Вы вдруг «ожили». Может, у Вас осталось какое-то неоконченное дело? — оживилась патологоанатом. — Я наверно могла бы помочь Вам с ним, если, конечно, Вам не надо никого убить, — на всякий случай уточнила Марго.
Семён Петрович задумался. Маргарите даже показалось, что она слышала, как шевелятся извилины в его голове. Наконец покойник снова заговорил.
— У меня есть кот, его Фимка зовут. Он остался дома совсем один, его даже покормить некому. Он там наверно испугался и не может понять, куда я пропал. Послушайте, могу я Вас попросить проведать его?