— Да я эта… — озадачено бубнит Артем.
— Опа, — огрызается Федор.
И сосредотачивает все свое внимание на мне и Дамире.
— Ты проголодался, сынок? — смотрит строго.
И малыш, улавливающий каждое изменение интонации, снова опускает губы и собирается заорать.
— Ой, все, — смеется устало Анквист и первым идет в направлении холла.
— Пойдем провожу в столовую, — бросает мимоходом. — Мне тоже позавтракать надо.
Глава 9
По дороге в столовую мне будто спину прожигают взглядом. Еще чуть-чуть, и махра обуглится, бл. ть.
Не поворачиваясь, призываю инстинкты молчать.
И так эта маленькая коза снилась! Спать не давала. Крутилась перед носом в прозрачном платье, вертела попой, задирала подол. Дразнила, танцуя так, что сиськи в такт подпрыгивали. Манила, сучка. Наклонялась ко мне. Но только схватил ее, исчезла. Будто испарилась.
Искал ее во сне как дурак. И проснулся от крика Дамира. Даже сам не знаю, какая сила заставила подскочить и в одних труселях в коридор вывалиться.
— Давай сам. Я устала, — слышится сзади мелодичный голос, от которого снова торкает.
Не выдерживаю, оборачиваюсь. Приседаю на корточки, пряча за улыбкой тихое умиление.
Дамир. Маленький мужичок. Сосредоточенно шагает. Держит Олю за руку и идет. Аж слезы наворачиваются от умиления.
— Давай ко мне! — раскрываю объятия.
Но пацан шугается. Жмется к Олиным ногам. Длинным и стройным. Маленькими ручонками облепляет тонкие тренировочные штаны.
Я бы и сам прижался, бл. ть. Сам бы облапал. Но нельзя. Даже думать в этом направлении нельзя. Оля — она теперь как младшая сестра мне.
Лаймы нет. Кто ж о ней позаботится?
— Не бойся, Дамир. Это твой папа, — Оля чуть подталкивает ко мне малыша.
Ничего себе презентация! В коридоре. Между сортиром и кухней. Нашла где нас познакомить.
— Ладно, потом, — морщу нос. Одним рывком поднимаюсь на ноги. Подхожу к белой двустворчатой двери, ведущей в столовую. Дергаю ручку. Заперто.
— Нормальный вариант, — бурчу себе под нос. Примерно прикидываю время. Сколько сейчас? Еще нет и шести. А значит, персонал отдыхает. Имеет право.
— Ой, что же делать? — слышится за спиной испуганный Олин голос.
— На кухню идем, — распахиваю соседнюю дверь. — Выбери сама, что надо, — открываю одну створку холодильника.
Тут, у Ритки, он огромный. Годовой запас продуктов поместиться может.
Оля изумленно глядит на ряды полок, уходящие вверх и вниз. Чего тут только нет…
— Что нам надо? — Становлюсь за ее спиной. Чувствую запах волос. Ваниль и еще какая-то нежнятина. За малым не зарываюсь, не притягиваю к себе.
И тут же останавливаю себя. Совсем ошалел, Федя!
— Дамир привык как проснется пить молоко с печеньем, — вздыхает Оливия. А мелкий крутится около ее ног и время от времени дергает меня за халат.
Хитрован маленький!
Боится и тут же сам лезет первым. Весь в меня.
— Вот тут посмотри, — открываю еще одну дверцу. Всего их четыре. Все закрыты одинаковыми деревянными панелями, специально состаренными для больших понтов. А потом приоткрываю и остальные. — Поищи, Оль.
— Ой, — мяукает она. — Как тут разобраться?
— Надо Гугл установить или другой поисковик, — шучу я и сам себя ловлю на странной мысли.
Обычно после бессонной ночи и траблов я злой как собака. А тут… И пошутить, и проводить. Видать, сильно запала мне девочка.
Надо с этим что-то делать!
Уехать от нее подальше. Удрать в Тагильскую. Но не могу. Тут мой сын. А его я при таком замесе точно не брошу. А значит, придется прибегнуть к старым испытанным способам.
Холодный душ. Пробежка. Работы побольше.
Даже сейчас мог бы оставить Оливию тут с Дамиром и уйти досыпать. Или вызвать повара с экономкой. Но вместо этого я толкусь на кухне как дурак.
Заглядываю Оливии через плечо.
Мой сын нахально исследует кухню. Открывает ящики, выкидывает оттуда все содержимое.
— Дамирочка, нельзя, — одергивает его Оливия.
— Почему нельзя? Он дома. Он тут хозяин! — пыхчу с долей негодования. Подхватываю ребенка на руки. — Дамир, тут твой дом! — подбрасываю невысоко.
Малыш смеется. Обхватывает мою шею обеими руками и лопочет задумчиво.
— Дядя, дядя…
— Я твой папа! — выпаливаю как на духу.
— Папа?! — в голосе малыша слышится удивление. — Папа, — повторяет он и хлопает ладошками по моей небритой ряхе. — Папа!
Бл.ть! Меня накрывает с головой от необъяснимого счастья. Мой собственный сын признал меня.