Достаю из шоппера длинноухого потрепанного зайца и протягиваю ребенку.
— Спи, мой хороший, — успокаиваю его. Дамир сжимает в маленьких ручках игрушку. Сонно смотрит на меня и, наконец, засыпает.
А я пытаюсь хоть немного прийти в себя. Это я виновата. Из-за моей неосмотрительности Дамира похитил отец.
«Как теперь отвечать перед Лаймой? Только прилепиться к ребенку и никуда его не отпускать», — думаю, прикусив губу от отчаяния. На глаза наворачиваются слезы. Смаргиваю их, отвернувшись к окну.
«Лайма приедет, задаст всем чертей», — закрываю глаза, стараясь не паниковать. Вот только ничего у меня не получается.
Но вот на повороте машину заносит в сторону, и я тяжелым кулем врезаюсь в крепкое мужское плечо. Сильные руки моментально поддерживают меня, не давая упасть.
— Ой, простите, — лепечу испуганно.
— Все нормально, — мягко заверяет он и тут же резко роняет водителю. — Аккуратней, Юра. Не дрова везешь.
— Да за нами хвост, кажись, — выдыхает тот, ускоряя движение. — От самого Агдальска Тойота чешет. Прилепилась, как телка в бане.
— Не ругайся при девочке, — рычит недовольно Анквист. Оглядывается назад и неожиданно притягивает меня к себе. — Лучше поостеречься, — горячо выдыхает мне в ухо. И бросает отрывисто Юре. — Оторвись, бро.
Утыкаюсь затылком в накачанную грудь Анта. Чувствую его запах. Странный микс элитного парфюма и такого же алкоголя. И сама пьянею от сидящего рядом опасного зверя, вздумавшего поиграть с маленькой серой мышью.
Глава 3
Федор
— Ты смотри, шустрый, как понос, — глядя в зеркало заднего вида, бурчит себе под нос Юра. — Вот навязался, су… женый-ряженый, — осекается под моим напряженным взглядом. — Николаич, да я никак оторваться не могу. Идет как приклеенный.
— К Ритке сворачивай, — рычу, сатанея от злости.
Это кто ж такой бессмертный выискался?
Не иначе, как мне Рустам войну объявил? Вроде больше некому.
Тачка под возмущенные сигналы охреневших водил из левого ряда резко перестраивается на едва заметный в темноте съезд.
Девочка опять падает на меня. Забавная такая. Смешно так шугается.
«О деле думай, а не о няньке», — обрываю собственные дурные размышления. Странно, что Лайма о ней ничего не рассказывала.
Инстинктивно дотрагиваюсь до ободка кольца. Условный рефлекс, бл. дь. Стоит только о Лайме подумать, я за кольцо хватаюсь. Привык за последние два года.
Надо бы девчонку расспросить. Кто она? Откуда? Действительно, сестра? Почему Лайма о ней ни разу не обмолвилась.
Я вроде спрашивал ее перед самыми родами, кто будет помогать с ребенком. И прекрасно помню ответ — справлюсь сама. Делов-то — поменять подгузник и дать молоко в бутылочке.
Кормить грудью Лайма решительно отказалась. А я и не настаивал. Хорошо хоть на аборт не пошла, и на том спасибо.
— Кажись, оторвались, Николаич, — поворачивается ко мне Юра, не снижая скорости.
Машина несется по небольшому поселку.
— Может, предупредить Маргариту? — поспешно интересуется Ефим.
— Поздно уже, — мотаю головой. С ленцой наблюдаю за Юрой, торопливо щелкающим пультом. Огромный, сваренный из массивной арматуры шлагбаум медленно отъезжает в сторону, пропуская Мерс на частную дорогу.
Из будки охраны высовывается мой боец, машет рукой.
Все. Уже на своей территории. Сюда точно никто не сунется. Укрепрайон. Мою сестру охраняют как принцессу крови. Многие бы хотели со мной поквитаться.
Свернуть изящную шейку маленькой бизнес-леди ничего не стоит. Никто даже искать исполнителей не будет.
Выдадут за несчастный случай. С лестницы упала. Бывает.
Поэтому лучше перестраховаться.
И Дамиру с нянькой тут спокойнее будет. Да, хороший ход — свернуть к Ритке.
— Ты мне можешь объяснить, что происходит? — вылетает она навстречу в шелковом халате. Как фурия слетает по полутемной лестнице. Полы развеваются в разные стороны. Охрана пялится на голые ноги хозяйки. Нормально, что уж…
— Лайму грохнули, — бросаю коротко и, войдя в холл, оглядываюсь по сторонам. Принюхиваюсь, как дикий зверь. Расправляю плечи, готовясь к драке. Кто-то чужой в доме.
— У тебя кто-то есть? — спрашиваю насупленно.
— Как грохнули? — сестра прижимает к горлу ладонь. В глазах плещутся недоверие и любопытство. Как говорится, ничего личного.
А сзади слышится писк. Будто кошке хвост прищемили.
Оборачиваюсь на автомате и сам себе готов дать леща.
Девочка эта… Оливия. Походу, все слышала. Вот я баклан, бл. ть!
Прижимает к себе Дамира трясущимися руками и смотрит на меня, не скрывая ужаса. Что-то я не подумал. Совсем с катушек слетел.