Меня удивляет, что память Леоны остается при мне. Но не чувства. Лишь сухие факты, рассказывающие о ней и ее прошлом.
Вместе с тем я помню и о себе. Но с каждым днем все меньше, будто «сундук» прежней хозяйки тела оказывается в разы больше моего, и теперь его содержимое давит и смещает мои скромные пожитки с их законных мест.
Горечь от предательства Сергея, тоска по Свете и печаль по моей обычной, нормальной жизни, в которой было все: от радости, до горя. Теперь это становится менее важным, не так трогает сердце. Я начинаю ловить себя на мысли, что не знаю имен важных для меня когда-то людей или теряю детали из, казалось бы, значимых событий.
Новый мир и чужая судьба затягивают все сильнее, словно бескрайний океан, волны которого вот-вот сомкнутся над моей головой.
Уже сейчас, добравшись до личной спальни и скрывшись за ее дверью, я переживаю о случившемся в особняке убийстве гораздо сильнее, нежели о своем попадании. Хотя каких-то две недели назад последний факт был гораздо, гораздо сложнее для восприятия и фантастичнее в принципе.
К счастью, я все еще остаюсь собой — Алиной Лисновой. Хоть и говорю другим голосом, волнуюсь о том, что совсем не должно меня трогать.
Ну, убийство.
Неизвестной женщины чужого мужчины в незнакомом доме.
Таковым это было бы, может быть, вчера. Или сегодня утром.
Сейчас же, в данную минуту — это любовница моего мужа. В хозяйской спальне, на кровати, где три года назад прошла моя первая брачная ночь.
В доме никого, кроме семьи и прислуги. И если преступление совершила не я, то сделал это кто-то другой.
Кто? Зачем? Почему именно так?
Он все еще здесь или скрылся, сбежав через окно?
Единственная ли это жертва или будут еще?
У Рахгара Дуэрна — фамилия еще хуже, чем имя! — не одна «подстилка», и даже не две. Только за то время, что здесь нахожусь, видела четырех. Остается только позавидовать любвеобильности и популярности этого дракона… И посочувствовать его несчастной супруге.
Ах, да. Это же мне.
Но обиды или горечи я не испытываю. Только холодное презрение к человеку, для которого настолько по барабану на собственную репутацию и честь своей жены, что он даже не скрывает порочных связей.
И уж если без раздумий вызывает дознавателя, а не торопится в тихую прикопать труп в саду… Значит огласка всего этого непотребства совершенно его не волнует.
Но может этот самый дознаватель — давний друг Рахгара или же слабый до взяток коррупционер? И он с готовностью скроет обстоятельства, при которых некая Лизетт очутилась в нашем особняке.
Остается только догадываться и ждать.
Выгляжу я теперь тоже совсем иначе. Чуть выше ростом, округлее в груди и бедрах, мягче в чертах лица. У меня длинные волнистые волосы оттенка «холодный блонд» и серые глаза. Кожа настолько светлая, что будто бы светится изнутри. Я бы сказала, общий вид это скорее портит, нежели придает благородный аристократизм.
Ко всему прочему, одежда в шкафу — каких-то унылых оттенков, совершенно не подходящих моему теперешнему цветотипу.
В общем, на фоне многочисленных любовниц мужа, Леона теряется бледным расплывчатым пятном.
Ничего, это дело поправимое. В целом не уродина, очень даже симпатичная. Довести до идеала будет не сложно. Главное, чтобы в итоге вся эта красота не оказалась в темнице.
Пока я прячусь в спальне, предаваясь раздумьям, ко мне несколько раз скребутся служанки. То причесать меня, то переодеть — «хозяин велел», видите ли. Посылаю их заниматься другими делами, а про себя костерю местные устои на чем свет стоит. Что за идиотизм? Рук у меня нет что ли? И почему я должна все это делать по велению супруга?
В первые дни я пребывала в немом шоке от того, что ванну мне готовили две девицы. Они же помогали раздеться, забраться в деревянную лохань и намылить волосы. А когда более-менее свыклась с мыслью о загробной жизни, погнала их мокрым полотенцем драить кухню.
Если служанки что-то и должны мыть в доме, так это точно не хозяйку!
Любопытно, чего это супруг отправил их ко мне с таким заданием?
Видимо местная полиция уже в пути, раз он торопится жену принарядить. Зачем, спрашивается? Если твердо уверен, что я любовницу его пришила. Чтоб в камере временного задержания была самой красивой?
Неплохая мысль, кстати.
Из всего, что висит в моем шкафу, я отбраковываю больше половины. Выбираю платье приятного сиреневого оттенка и прикладываю его к себе. Верчусь перед зеркалом и так и этак, воображая различные варианты причесок, которые будут наиболее выгодно смотреться с таким фасоном.
Лиф весьма открыт, значит локоны можно распустить по плечам. Они и кокетливо прикроют некоторые места, и привлекут взгляд к пышным округлостям. С грудью мне в этот раз повезло. Такое добро не стыдно и показать.