И, замахав руками, позвал к ним остальных, стоявших в отдалении.
Сергей был самым старшим, и его слушалась даже непоседливая Элли. Поэтому он и ходил с ними сюда, но игры давно уже не интересовали Сергея, хотя ему не исполнилось ещё и шестнадцати – дети быстро взрослеют, видя смерть близких.
Собравшись вместе, они двинулись вверх по песчаному склону между двух ослепительно-белых скал, стискивавших пески в узкую, красную полосу. Вставшее над близким горизонтом солнце начало поливать пустынный ландшафт жестким, негреющим излучением, которое, почти не задерживая, пропускала атмосфера этой небольшой планетки. Дети ускорили шаги – никто не хотел получить ожоги, а ещё больше нагоняй от взрослых: к летним ожогам они привыкли, но все взрослые стали в последнее время сильно раздражительными.
Большой красный шар V645 Центавра* или Gliese 551C – такое название, согласно звёздным каталогам, носило солнце, ставшее им родным. Оно обладало столь малой светимостью, что его открыли лишь в 1915 году. По классификации звезда относилась к неприметным карликам М класса. С массой около 12% от массы главного солнца системы, красный карлик излучал в тысячи раз меньше энергии, да и большинство излучения находится не в видимом диапазоне. Если бы Проксима Центавра была бы на треть меньше, то в ней даже не смог бы происходить процесс горения водорода, и она бы не была больше звездой, а стала всего лишь коричневым карликом.
К счастью для остатков экспедиции этого не произошло, но, будучи периодической звездой, древнее светило 12 дней в местном году, обрушивало на этот мёртвый мир потоки рентгеновского излучения, которые за несколько минут могли удвоить или даже утроить свою силу. Из-за таких периодических всплесков на поверхности и не смогла развиться нормальная биосфера. Ничто не напоминало здесь о жизни – за исключением редких лишайников и мха, цеплявшихся за стены в темных ущельях. Только недавно появившиеся тут люди могли заранее предсказывать всплеск активности капризного солнца и позволить себе пребывание вне купола.
Все эти сведения в виде точных данных дети получали на уроках, организованных взрослыми. Без бессмысленных на первый взгляд столбцов цифр выживание на поверхности кажущейся довольно приветливой планетки* становилось практически невозможным.
Они поднялись на темно-красный холм, усыпанный кристаллами изморози, блестевшей, словно искорки далеких звезд, упавших с низких светло-синих небес. Отсюда местность просматривалась далеко в обе стороны. Сзади переплетались в бесконечном лабиринте долины: стиснутые белыми отполированными скалами, торчащими в беспорядке до самого горизонта, скрывающегося в уходящей от солнца темноте. Впереди на плато находился их дом – полусфера атмосферного купола, сверкавшая в красных утренних лучах, словно огромный бриллиант. Точнее сверкала его часть, покрытая защитным бронепластиком на участках, обращенных на восход и закат звезды, другая же ощерилась пустыми железными рёбрами каркаса. Под куполом виднелись приземистые коробки жилых блоков и зеленая стекляшка оранжереи, выделявшаяся на фоне багрово-красного ландшафта неестественной в этом полузамороженном, изъеденном ветрами и излучением мертвом мире, цветовой гаммой. Рядом с куполом, словно огромное белое блюдце, примостилась антенна радиотелескопа. В пристройке-стебле под ней располагалась станция связи, а на равнине перед куполом растянулись жидкой цепочкой десяток сверкающих в лучах утреннего светила платформ с солнечными батареями.
Вдалеке за куполом, почти у самого горизонта, накренившись в небо, торчал корпус корабля-шатла. Если присмотреться, можно было заметить, что вздымавшийся в вышину и блестевший холодным, металлическим сиянием остов был наполовину своей высоты изъеден черными пятнами гари, выплеснувшейся из прогрызенных огнем дыр в корпусе. Вокруг опорных мачт почва также была угольно-черной, выжженной на сотни метров вокруг.
Этот корабль когда-то доставил их родителей на эту планету и остался стоять здесь вечным памятником. Взрослые объясняли, что близко к месту посадки подходить нельзя – там произошёл взрыв топливных элементов, и выброс топлива отравил останки корабля и почву вокруг него. Оставшиеся в живых построили, из того, что удалось спасти, купол станции, где теперь все и жили.