Однако дозы были совсем небольшими — куда особенно торопиться? Да и меньше подозрений, если смерть происходит внезапно, а недомогание длится месяцев восемь, прежде чем наступит смертельный исход. Какой лекарь тут придерется? Больная постепенно теряла силы: значит, несомненно, что-то с кровью — вероятно, разжижение, а тут уж ничем не поможешь, все во власти Господней.
Губы Брайана снова расплылись в улыбке. Бесспорно, он проделал тонкую, филигранную работу. И надо же, его отчим взял да и женился на сестре Дианы. Вся работенка насмарку пошла.
Теперь вот предстоит новое дело подобного рода. Что ж, это его не страшит. Тем интереснее и, можно сказать, увлекательнее. И хорошо, что не придется действовать на расстоянии: ведь, судя по всему, ему удалось обосноваться под крышей отчима.
Все, кроме тех, кто болен или совсем немощен, стекались к церкви. Разве снег, ветер, холод страшны поистине набожным людям, начиная с хозяина поместья и кончая последним бедняком?
Здесь, в Вудстоке, как и во всех без исключения церковных приходах по всей стране, прихожан сейчас стало заметно меньше, и основную их массу составляли женщины, старики и дети. Мужчины, независимо от их желания и отношения к вспыхнувшей гражданской войне, вынуждены были воевать.
Женщины слегка приседали в поклоне, старики касались рукой шапок, приветствуя приближавшегося к ним маркиза Гренвилла и членов его семьи. Фиби, отвечая им, называла многих по имени и норовила остановиться и поговорить чуть ли не с каждым, но Кейто, державший супругу за руку, неумолимо влек ее ко входу в церковь.
Между тем не переставая думал о причине приезда Брайана. Какова действительная цель его визита? Что-то не очень верится, чтобы он решил изменить своим нынешним хозяевам. Хотя кто знает?
Видеть его у себя в доме Кейто вовсе не жаждал, но не выгонять же вон своего приемного сына и законного пока что наследника! Значит, лучше всего подождать и посмотреть, как проявит себя Брайан, не выдаст ли ненароком своих истинных намерений.
Звучный голос викария прервал размышления Кейто:
— Далеко простирается длань дьявола. Его слуг можно обнаружить повсеместно. И среди нас, люди мои, тоже. Особенно в нынешние дни. Да, так оно и есть. Здесь, в самом сердце нашего селения, притаилось зло в облике приспешницы дьявола. Ее преступная рука прикасается к невинным и слабым, и наш долг — отринуть ее!
Говоривший сделал паузу, возвел очи горе. Туда же устремились и его руки.
— Вы обращаетесь к этой женщине, — продолжал он, — в минуты скорби и опасений. Приводите к ней детей своих. Ищете у нее защиты и утешения в минуты слабости и отчаяния. И она с поистине дьявольским искусством обманывает вас.
Фиби начала догадываться, о ком идет речь, и сердце ее похолодело от страшного предчувствия. Случилось то, чего она давно опасалась, о чем думала и сама Мег каждый раз, когда помогала кому-то своим врачеванием или советами. За ней уже давно утвердилось прозвище «колдунья», но она видела в этом не осуждение и порицание, а некоторый почтительный страх, в основе которого лежало в худшем случае непонимание.
Не сомневаясь теперь, что викарий говорит о Мег, и все же питая отчаянную надежду, что это не так, Фиби огляделась… неясный шепот, мрачные лица… Она взглянула на Кейто, сидящего рядом с ней в специально огороженном месте, и увидела, что тот внимательно слушает викария.
Неужели что-то произошло? Что-то такое, о чем она не знает? И все после ее вчерашнего пребывания в доме у Мег? Обычно Фиби узнает почти обо всех событиях в деревне, особенно если речь идет о серьезных вещах. Что же случилось?
Мег не пришла в церковь на воскресную службу, значит, интуиция ей подсказала не делать этого. Но с другой стороны, такой поступок может только усилить подозрительное, даже враждебное отношение. Тем более теперь, после выступления викария с этими дикими обвинениями. Только так могла их назвать Фиби. Правда, он ни разу не произнес имени Мег.
А Кейто? Как отнесся он к тому, что говорилось сейчас с алтаря Господня? Судя по выражению лица, он был недоволен. Но чем? Насколько она знала, такого рода проповеди, агрессивно-пуританские, весьма популярны среди последователей Кромвеля — ведь они все время противопоставляют свою нравственную чистоту распущенности и порочности сторонников короля. Видимо, Кейто все же не вполне разделяет эти нападки, считая их чрезмерными, приносящими в конечном счете лишь усиление вражды и новые беды. Хорошо бы, коли так.
Она утвердилась в своем предположении, когда по окончании службы он, повернувшись к ней, коротко произнес:
— Подожди меня здесь вместе с Оливией. Я поговорю с викарием.
Фиби хотела поскорее выйти, из холодной церкви и сразу отправиться к Мег, но не решилась ослушаться и решила осуществить свое намерение позднее. Засунув поглубже в карманы руки в перчатках, она прижалась плечом к Оливии, тоже продрогшей насквозь.
— Т-тут еще х-холоднее, чем с-снаружи, — сказала та. — Какая ужасная п-проповедь!
Да, со стужей в церкви две небольшие жаровни справиться совершенно не могли, но не это сейчас тревожило Фиби.
— Тебе кажется, что викарий говорил о Мег? — спросила она.
— Ой, быть не может! — воскликнула Оливия. — Эта женщина никому не причинила вреда.
— А я уверена, что он имел в виду именно ее, — повторила Фиби. — Нужно обязательно сходить к ней. Пойдешь со мной?
— К-конечно. Я люблю бывать у нее. Она мне оч-чень н-нравится.
Оливия не посчитала нужным добавить, что при этом Мег вызывает у нее неосознанное беспокойство, если не страх.
— Пойдемте, — послышался внезапно суровый голос Кейто. Вид у него был подстать голосу: губы плотно сжаты, лицо мрачное, расстроенное.
— О чем вы говорили с викарием? — спросила Фиби.
— Осторожнее, смотри под ноги, — сказал Кейто вместо ответа на вопрос.
Но Фиби не отступила.
— Почему вы решили поговорить с ним, милорд? — повторила она, глядя не на Кейто, а, как он велел, вниз, на обледенелую тропу.
— Мне не по душе, — не сразу ответил тот, — все эти проклятия, сравнения с дьяволом, упоминания о нечистой силе. Человек не должен злоупотреблять данной ему властью над людскими сердцами и побуждать других людей… Господи, Фиби! — Он не успел схватить ее за руку, и она провалилась в снег почти по колено. — И когда ты научишься ходить как следует! Почему с Оливией такого не случается?
— Я просто не заметила, что здесь так скользко, — попыталась оправдаться она, вытаскивая ногу из сугроба. — Но зачем сердиться? Я же не нарочно. И если вас разозлил викарий, то при чем тут я? — скривившись, она оглядела промокшую обувь. — Мне и так не сладко, уверяю вас.
— Ох ты, несчастный воробушек! — почти ласково сказал он. — Пожалуй, понесу-ка я тебя до дома на руках.
— Нет, спасибо. Я не такая уж легкая.
Она вздернула голову и решительно зашагала вперед, стараясь не обращать внимания на хлюпающую в башмаке влагу.
Но Кейто вовсе не шутил. В два прыжка он нагнал ее, остановил и, пригнувшись, ловко подсадил к себе на плечо, несмотря на ее крики и сопротивление.
— Вот… И совсем не тяжело, — весело заявил он и похлопал ее по бедру. — Сиди спокойно, скоро мы придем домой, в тепло и сразу высушим твои ноги.
— Вы не потащите меня таким образом через все селение! — возмущенно сказала Фиби. — Что подумают люди?
— Ничего плохого, — уверил он ее. — Кроме того, все уже давно сидят у очагов за воскресной едой.
Оливии, шедшей позади, оставалось только удивляться отцовской выходке: никогда раньше она не замечала за ним подобных шалостей. Тем более в отношении его жен.
Лишь подойдя к входной двери, Кейто опустил Фиби с плеч на землю. Шутки шутками, а перед слугами леди Гренвилл должна все-таки выглядеть прилично.
— Ох, — произнесла она, переступая с ноги на ногу. — Почти разучилась ходить! — И, уже войдя в дверь, повернулась к Кейто и добавила игривым тоном: — Благодарю за поездку, сэр!