Сорча спрыгнула со стола и едва удержалась на ногах. Ватные, тяжёлые, словно налитые свинцом, они отказывались слушаться. Проклятый наркотик подчинял всё тело, делая её бессильной, но воля к жизни помогла превозмочь противоестественную слабость. Она проковыляла к масляному фонарю, затушила фитиль и принялась разливать масло по полу. Этого было мало. Она подняла голову и посмотрела на небывалую роскошь для тех районов, где жила — керосиновую люстру. Она накинула плащ и, ухватившись за спинку одного из изящных стульев, замахнулась им и сбила люстру. Огонь расплескался, получив долгожданную свободу.
Сорча не стала дожидаться, пока пламя разгорится, накинула капюшон и выскочила в коридор. Там же её настигла очередная волна жара. Сорча привалилась к стене, стараясь отдышаться. Ощущение такое, будто огонь охватил не только комнату, но и её саму. Одежда была невыносима, кожа горела от любого прикосновения. Она чувствовала, если сдастся и прекратит сопротивляться, её накроет очередной приход. Сосредоточившись на единственной мысли, с отчаяньем бившейся в голове: «чего бы ни стоило, она должна отсюда уйти», она оттолкнулась от стены и побрела к выходу, кутаясь в кусающий тело плащ.
К её счастью, на пути никто не повстречался. Улица встретила её тихой летней ночью и освежающим проказником морским ветром, проникающим под платье. Где-то внутри борделя Винеста послышался перепуганный женский крик: «Пожар!» Сорча свернула в узкий проулок, ведущий на соседнюю улицу, где находились торговые дома судоходных компаний. Рядом с выходом из проулка стояло несколько карет, около которых два кучера о чём-то громко спорили. Сорча уже не понимала слов, она задыхалась. Это предел её возможностей, дальше не уйти…