Из глаз как будто до сих пор катятся слёзы, а я улыбаюсь и молю бога, чтобы это все действительно оказалось правдой! И чтобы судьба один! Хотя бы один раз сжалилась надо мной, позволив пройти через все то, что другие женщины воспринимают как данность.
Напроситься на внеочередной приём к своему доктору было очень непросто, но Борис Тимофеевич все же вошёл в положение и попросил свою помощницу «придумать хоть что-то».
В итоге я сижу на диванчике в клинике уже второй час, опаздываю на работу, но мне плевать. Я хочу увидеть, я должна увидеть маленькую чёрную мигающую точку на экране. Потому что если и его сердечко не будет биться… то… то… то я не знаю, как смогу перенести очередной удар.
– Ольга Александровна, проходите, пожалуйста.
На негнущихся ногах и с колотящимся сердцем я прохожу в светлый кабинет… и все… время поворачивается вспять.
Сначала мы разговариваем, а потом врач просит пройти на кушетку. И тут…
– Сердцебиения нет.
Как нет? Как это нет?! Ну не может этого быть, ну пожалуйста! Всего один раз, ну хоть один! Один хотя бы… пожалуйста… ну что я не так делаю в этой жизни…
Прикрываю веки, а внутри… как будто пожар разгорается. Жжёт так, что сил просто нет лежать спокойно. Слёзы уже брызнули из глаз. А Егора нет рядом, чтоб поддержать меня в очередной раз. И больше никогда не будет. Пусть валит к своей любовнице! И сына с ней воспитывает!
– Олечка Александровна, вы погодите расстраиваться, – Борис Тимофеевич колет укорительным взглядом и вновь смотрит на экран. – Нужно немного подождать. Сдадим анализы…
– Сердце уже должно биться, – заключаю глухим голосом. И начинаю отматывать время назад. Должно! Ну оно должно биться! Мы с Егором последний раз были близки… это… это было давно… он уезжал в Питер. А я… потом я летала в командировку в Европу. А когда вернулась, увидела его с сыном. И срок… срок не сходится нашей последней с Егором близости. Почему эта мысль мне даже в голову не пришла?
А ведь тогда получается… я помню тот день. Я даже помню день недели на календаре, когда я узнала о страшном предательстве. Отчаяние и боль толкнули меня в объятия другого. Не может быть. Это же невозможно!
– Давайте вы не будете нервничать, – продолжает отчитывать врач, – все же срок очень маленький, и бывают погрешности…
Погрешности… это не погрешности. Это…
Будто гром среди ясного неба бьет осознание. Ребёнок не от «бывшего» мужа... а от человека, которого я никогда больше не встречу.
От врача я выходила на ватных ногах. Не в силах поверить в происходящее.
На телефон поступает сообщение от коллеги:
«Ты про совещание не забыла?»
Я: «Бегу-бегу, в клинике задержалась!»
Через сорок минут взволнованно стучу в дверь, делаю шаг вперёд, извиняясь за опоздание, и…замираю на пороге, сталкиваясь с непроницаемым чёрным взглядом.
Внезапно в голове вихрями проносятся воспоминания о той единственной ночи, что мы провели вместе с этим мужчиной. Острые ласки будто до сих пор нежат, а дыхание пускает мурашки по коже. Я даже невольно вспоминаю, как он в порыве страсти укусил меня за шею… но мы ведь договорились делать вид, что ничего не было, и теперь Аскар молча смотрит на меня, ожидая, пока я займу своё место. Невозмутимый. Собранный и… холодный.
У меня начинает шуметь в ушах, когда словно сквозь туман до меня долетает заикающийся голос управляющего:
– Аскар Булатович, это р-руководитель н-нашего отдела продаж… – управляющий смотрит на меня убийственно, обвиняя в опоздании, и тут же отворачивается, а тон его становится подобострастным. Он вновь обращается к Аскару: – Алмазова Ольга Александровна. Очень ценный специалист и профессионал своего дела.
Как будто действительность на пару секунд уменьшилась в размерах и остались только мы с ним вдвоём. Смотрим друг на друга. А отреагировать не можем никак. Мне показалось, или уголок его губ дрогнул?
Что же он здесь делает? Да ещё и Андрей Яковлевич лебезит перед ним так, что…
– Проходите, Ольга Александровна, присаживайтесь, – на уровне подсознания ловлю короткую фразу. Я была уверена, никогда больше не услышу этот голос.
С трудом проглатываю застрявший в горле ком. Что происходит? Он же в Европе живет!