-Родька! – Воскликнула я, когда собака со всей силы начала меня облизывать.
-Лиска! – Обрадовался папа, когда я наконец-то встала и улыбнулась отцу, который от счастья практически плакал. – Мои молитвы услышаны! – Папа долго и крепко держал меня в своих объятиях. – Пойдем в дом. – Смачно чмокнув меня в щеку, папа завел меня в холл, отобрал (по-другому и не скажешь) мой чемодан и сумку с закатками.
-Осторожно, там Киселёвы передали тебе гостинцев, смотри, не разбей. – Произнесла я, снимая джинсовую куртку и переобуваясь в свои тапочки.
-Лиска, - папа ненадолго замолчал, видимо подбирая слова, - мне надо….
-Ничего тебе не надо. Знакомь скорее! – С улыбкой произнесла я. Хотя, если честно, мне было боязно.
Папа взял меня под руку и провел на кухню, где за стол сидела красивая, вернее, очень красивая женщина с шикарной копной темно-рыжих, длинных волос. Она была довольно стройной, в джинсах и рубашке. Зеленые глаза просто завораживали! Как только она увидела меня, тут же соскочила со стула и подошла ко мне.
-Здравствуйте, Дарья Николаевна! – Я улыбнулась этой красавице. Папа и сама Дарья посмотрели на меня изумленно.
-Откуда ты знаешь? – Удивленно спросил папа, вглядываясь мне в глаза.
-Дядю Лешу встретила в автобусе.
-Я очень рада с тобой познакомиться Лиза. Можно тебя обнять? – Похоже, что Дарья Николаевна боялась нашего знакомства ничуть не меньше меня. Она раскрыла объятия, а я уже просто подошла ближе и обняла в ответ. – Ты такая красавица! – Восторженно произнесла она, поглаживая меня по головке. Как мама. Дарья даже пахла очень приятно. Как-то по родному, что ли. Опять же, как мама.
Глава 4
***
Дарья Николаевна наотрез отказалась её так называть.
-Тетя Даша или просто Даша, как тебе будет удобнее из этих двух вариантов. – Мы уже расселись в гостиной, пока папа разбирал привезенные из Петербурга закатки.
-Слушай, Лиска! – Крикнул папа из кухни, появляясь в дверном проёме с трехлитровой банкой квашеной капусты в одной руке и ежевичным вареньем в другой.
-Что папуль? – Мы с тётей Дашей (именно на этом варианте мы договорились) одновременно развернулись на папин зов.
-Твои Киселёвы меня решили раскормить.
-Я не понимаю, ты так возмущаешься или наоборот, радуешься этому? Эти закатки готовит мама Васьки, они не могут столько сожрать, вот Василиса и пользуется случаем раздать своё богатство направо и налево.
-Я, конечно же, рад! Но мне прям совестно! Чем мы можем их отблагодарить? – Папа ушел обратно в кухню и кричал уже оттуда.
-Когда-нибудь, я стану им нянькой, вот тогда и отблагодарю. – Усмехнувшись, заявила я и отпила чай из кружки.
До поздней ночи мы втроем не могли наговориться. Папа снова упомянул дядю Лешу и позвал завтра с собой к нему в гости. Я уже сказала отцу, что дядя Лёша уже сам меня позвал, но мне придется задержаться. Мне нужно навестить одного человека, по которому я безумно скучаю.
В принципе, на этом мы и договорились. В районе трех часов ночи мы разошлись по спальням. Войдя в свою небольшую, но уютную комнату, я вдохнула тот любимый аромат спелых сладких яблок с корицей и снова вспомнила своё детство. Папа говорит, что я сама пахну как яблочко!
В моей комнате до сих пор стоит стеллаж, на верхней полке которого стояли мои самые любимые мягкие игрушки, две, из которых мне дарила ещё моя мамочка. На второй полке расставлены фотографии. Мамы на снимках было немного. Но я всё равно берегу те крупицы воспоминаний с ней, ведь такого больше никогда не случится. Мама не зайдет ко мне в комнату рано утром, не поцелует в щеку, не потрётся носом о мою макушку, если я не захочу вставать, не назовёт меня «радость моя», не позовёт на завтрак, и я не учую этот божественный аромат её волос, когда она наклоняется ко мне ближе. Мама всегда пахнет мамой – запах, который невозможно описать, и для каждого ребенка он особенный, как и мама.
На мой восемнадцатый день рождения папа подарил мне мамино кольцо, которое было у неё ещё до их знакомства. Красивое серебряное колечко, украшенное змейкой из золота. С тех пор я так и ношу его не снимая. Когда мне плохо, я вспоминаю маму и становиться немного, но лучше. После того, как мне раздробило ногу, я не думаю, что со мной может случиться что-то хуже того, что уже было. Сейчас я чувствовала какую-то пустоту внутри. Сердце ныло, душа требовала вернуться в Нью-Йорк и всё объяснить Максу, возможно, что он поймет меня и мои поступки. Может быть, у нас бы всё получилось. Он же признался мне в своих чувствах, даже ничего не зная обо мне. Но в случае чего, мне пришлось бы оправдывать своё враньё, а начинать отношения со лжи я не хочу. Я уже тогда знала, что между нами стена, я могу быть лишь промежуточным звеном, который надолго не останется ни в жизни, ни в памяти. Мне не хочется, чтобы впоследствии от меня отмахнулись.