-В общем, я узнала, что у него два гражданства, одно из которых российское. А я от ужаса того, что мы из разных социальных слоев общества и всё будет против наших отношений, ляпнула ему, что приехала в Нью-Йорк из Сан-Диего, где сейчас отдыхает Вероника.
-И судя по тому, что ты приехала домой в то время, которое должна была провести в Америке, ты сбежала. – Догадалась Даша.
-Именно. – Выдохнула я. – И я очень сожалею, что солгала ему, ведь он мне нравится. – Я глубоко вздохнула, что не выдать свои чувства паники. – Ника написала мне, что Сан-Диего обыскивают на предмет нахождения в нём некой Лизы. – Я многозначительно взглянула на папу и Дашу. Первый начал приобретать зеленоватый оттенок, а Даша не по-детски удивилась. Это надо было видеть.
-Неужто он тебя ищет? – Прохрипел отец, сглатывая ком в горле.
-Возможно. Ведь у него нет ни моей фотографии, ни моей фамилии, ничего, кроме того, что я сказала ему неправду.
-Видимо он действительно имеет безграничную власть, раз умудрился про шерстить весь город в поискать одной девушки. – Задумчиво отозвалась Даша, складывая руки на груди. Почему я вижу в Даше свою маму? Ей тоже должно было бы исполниться в этом году 39 лет. Но моя мама блондинка с голубыми глазами. Даша же была рыжей красавицей, которая ну никак не была похожа на мою маму. Однако в ней было столько материнской любви и ласки, что мне казалось передо мной стоит мама. Та, что была бы со мной сейчас.
-Ну, разве можно влюбиться за пару дней? – Всё ещё не веря, произнесла я. Пока Макс меня действительно не найдет и не скажет, не поверю. Но я безумно боялась, что рано или поздно мы с ним встретимся.
-Дорогая, - хрипло произнес папа, подходя ко мне и кладя руки на плечи, - порой людям хватает и одного взгляда, чтобы понять. – Улыбка, которая делала моего отца младше на двадцать лет, даже меня порой влюбляла в него.
Он был невероятно красив, и я прекрасно понимала, во что влюбилась Даша. В эти ямочки на щечках, которые, увы, мне не достались. В эти шальные синие глаза, которые передались мне. Этот черный бардак на голове, который, как не подстригай, толку никакого! В эту улыбку, которая заставляла сердце биться чаще, а мозг превращался в губку. У моего папы был обалденный парфюм, который он покупал исключительно сам. Я никогда не понимала тягу девушек и женщин к мужскому запаху. Только после Макса я, наконец, осознала, что таким образом они нас заманивают в свои сети. Сети соблазна и страсти. Вот и Даша попалась в капкан, ловко расставленный моим дорогим папочкой.
-А что делать, если он меня всё же найдет? – Боязливо произнесла я, прижимаясь к мужественной груди своего отца.
-Если любит, то никакой социальный статус его не испугает. – Успокаивал папа, гладя меня по голове. Он так делал с тех пор, как умерла мама.
-Что ж, остаётся верить и ждать. – Тяжело выдохнула я.
Допив свой кофе, я быстро засобиралась и вылетела из дома. Так как сегодня пятница, день обещает быть коротким, а вечер насыщенным и длинным. Пока я ждала автобуса, начала размышлять о сыне дяди Лёши. Удивительно, мы столько лет знает друг друга, а я никогда не видела его. Хотя, может быть, он и приезжал, вот только меня никто не звал. Или я была в Петербурге. Дяде Лёше было 63 года, но выглядел он старше, так как молодость была тяжелая, поэтому быстро постарел. Я знала, что у него была жена, но она умерла при родах младшей дочери. Следовательно, кроме сына у дяди Лёши есть ещё и дочь. Папа говорил, что семья у него появилась поздно, когда дяде Лёше было лет тридцать пять. Ну, для моего отца это поздно. Зато жена была моложе на восемь лет. Однако часто болела, вот и не выдержала последних родов. Дядя Лёша как мог, поднимал своих детей. Но я никогда никого из них не видела. Папа обмолвился словом, что сын в столицу подался, деньги большие манили, туда же после него отправилась и дочурка. Бросили они отца своего, не понятно. Что ж, ну хоть одному в глаза я посмотрю!
Когда подошел автобус, я посмотрела его маршрут и поняла, что он едет туда, куда, собственно мне и надо. Кладбище. Доехала я достаточно быстро. Уже в двенадцать дня я была на месте. Купив у бабульки мамины любимые хризантемы, я пошла вдоль надгробий, пока не натолкнулась на нужную мне узкую тропинку. Пройдя по ней, я вляпалась двести раз в грязь, но всё же добралась до нужного места. Так мне гласила надпись на могильной плите: Карташова Анна Викторовна 30 октября 1979 – 14 августа 2006. Мамина любимая фотография на памятнике красовалась в рамке из кованых хризантем. Папа не любит сюда приходить, а если и приходит, то всегда не в настроении. Будто он зол на маму за то, что она ушла и оставила его одного с ношей вроде меня. Я десять лет, когда я приготовила папе пригорелые котлеты и пюре, папа разрыдался. Даже на похоронах он был сильный и не проронил ни слезинки. Пару раз я думала, что ему тяжело со мной. Стараясь хорошо учиться, я никогда не рассказывала отцу о проблемах в школе. Пыталась решить всё самой. Но однажды пришла вся побитая, в синяках и ранках. Вот тогда-то папа вспылил! Да так, что едва не размазал морду того парня, что испортил мне школьную форму и пуховик (деньги на который папа собирал четыре месяца, откладывая от зарплаты). Да, форму и куртку мне вернули, вернее деньги за них. Но с тех пор я стала жестче. Папины друзья учили меня драться и давать отпор моим обидчикам. И мне это не единожды пригодилось. Конечно, грозой школы меня не считали, но вот бить и обижать перестали.