-Я ничего у тебя не украла. – Стараясь говорить как можно спокойнее, я вслушивалась в чужое сердцебиение. Но понять не могла, где моё сердце, а где Макса. Они бились в унисон. Становилось так спокойно, как никогда прежде. Будто я там, где и должна быть. – Мы вообще договорились лишь на одну ночь. – Зачем-то брякнула я и промочила слезами некогда гладкую рубашку мистера Аддерли.
-Нет, ты настоящая воровка! А ещё лицемерка! – Горячо выругался Макс, хватая мое лицо своими ладонями. – Ты обманывала меня всё это время. Наболтала, что приехала из Сан-Диего! Да я перевернул этот город вверх тормашками! Искал тебя так, как никогда и никого прежде не искал.
-Да, верно, я солгала. Но это же ничто. И я не воровка! – Вырвалась я лишь потому, что Макс не держал меня слишком крепко. – Я ничего у тебя не брала! – Кричала я со слезами на глазах.
-Ты забрала с собой моё сердце. Когда увидел тебя в отеле, моё сердце, некогда ледяное и безжизненное, внезапно забилось из-за мощного взрыва. И этим взрывом была ты. Стояла себе девчонка, самая обычная, но при этом невероятно яркая! С самыми синими на свете глазами, в которых ты меня утопила! Да я и рад был в них тонуть, зная, что пока ты рядом, я не достану дна. Но ты исчезла, а я погружался всё глубже и глубже. Засасывало как болото. И вот, когда надежды уже практически не осталось, ты сама пришла ко мне. – Все эти слова Макса больно отзывались у меня в душе. Они не достигали своей цели.
-Не хочу. Не нужна мне твоя любовь, за которой обязательно последует море разочарований! Ты и я…мы никогда, слышишь, никогда не будем вместе! Я не чертова Золушка и принц со своим богатством мне не нужен! – Зло произнесла я, отступая назад.
-Зато ты жизненно необходима этому принцу. Я не заметил, что тебе было плохо со мной или тебя что-то не устраивало.
-Действительно, меня всё устраивало, пока я не узнала кто ты на самом деле. Такие люди, вроде тебя, не отказывают себе в экзотических игрушках и могут позволить любовницу и не одну. Однако им быстро надоедает эта игра в любовь, и они просто выкидывают девушек на помойку. Зато женятся на красивых, успешных и богатых леди, чьи родители имеют минимальных доход в несколько сотен миллионов долларов в месяц! А я не хочу становиться твоей игрушкой и любовницей. – Я уже не сдерживалась в эмоциях. Слезы отчаяния так и сыпались, застилая глаза и попадая на обсохшие губы. – Найди себе другую девушку для утех богатеньких мужчин. Сто процентов, их найдется сполна. – Устав пререкаться, я развернулась, и хотела было уйти, но меня снова крепко обняли, будто пытались впитать.
-Не уйдешь. Ты больше никуда не уйдешь от меня. Твоё место рядом со мной. Навсегда. И мне не нужен никто. Ты моя! Вся, целиком, до кончиков пальцев. Даже твой запах принадлежит мне. – Макс уткнулся мне в макушку и глубоко вдохнул. Вдохнул, как наркоман свою дозу.
Подняв на руки, Аддерли понес меня к большому, черному кадиллак эскалейд. Уместив меня на заднем сидении, Макс тут же заблокировал двери, когда я начала в панике пытаться их отворить.
-Черт! Что ты творишь?! Немедленно выпусти меня отсюда! – Я била кулаками в стекла, но, похоже, они были тонированы.
-И не мечтай. – Отрезал Макс и завел мотор.
Когда мы выехали на Большеохтинский мост, я перелезла на переднее сидение.
-Давай поговорим спокойно. – Предложила я, кривясь из-за больной ноги.
-Пристегнись. – Куцо произнес Аддерли, но посмотрев на то, что я растираю больную ногу, перевел взгляд на меня. – Что случилось с твоей ногой? – Обеспокоенно произнес мужчина, переезжая в крайнюю правую полосу.
-Упала с лестницы. – Глухо ответила я.
-Где?
-Когда домой ездила, была в гостях, поскользнулась. – Я ограничилась одним отрезком того происшествия.
-Я вызову врача и пока нога не пройдет, ты не встанешь. – В той же манере ответил Макс, поворачивая направо.
-Мне надо ходить на практику, я в любом случае не могу сидеть дома 24 на 7! – Выпалила я, сложив руки перед собой.
-Можешь считать, что никакой практики у тебя не было, и нет. Я тебя на пушечный выстрел не подпущу к Филатову!
-Что ты о себе возомнил? – Возмущенно воскликнула я, разворачиваясь лицом к Максу. – Ты мне кто вообще, чтобы распоряжаться моей жизнью?