Как я и была одета в шелковый наряд, так и вышла из комнаты, благо Макс всё же не запер меня на ключ. Без понятия, где его искать, я начала обход со второго этажа, на котором собственно и находилась.
Я нашла три гостевых спальни, одну кладовку и бильярдную. Но никакого намека на присутствие Макса. На третий этаж вели две лестницы, одна была видимо запасная, так как располагалась за дверью, а другая была уже широкая и просторная с бордовой дорожкой. Я ступала медленно, поэтому пока я дошла до третьего этажа, услышала какие-то звуки снизу.
-Я тебе говорю, она будет нашей хозяйкой! – Шипел один из охранников. Я подошла к перилам и, нагнувшись, увидела, как в холле стоят двое – охранник и женщина лет пятидесяти, весьма красивая и элегантная. – Я сам слышал!
-Не неси чепуху! У Макса отродясь не было постоянной девушки, а тут сразу и хозяйка. – Усмехнулась женщина, вытирая круглый стол из толстого стекла.
-Вера Пална, я вам зуб даю! Хозяин её до беспамятства любит. Знали бы вы, какие страсти кипели в Америке, когда она сбежала, не предупредив его! Да ещё и соврала, что сама родом из Сан-Диего. Он весь город прочесал вдоль и поперек! Сам её видел, когда она всего лишь вышла прогуляться, а мистер Аддерли на уши всю охрану поднял! Понимаю ваше недоверие, сам отмахивался. Но факт на лицо. Хозяин привез её сюда, и даже паспорт отобрал. Сейчас заперся в кабинете, видать, конфликт у них был. – Охранник пожал плечами, не понимая даже какую роль сейчас играет в моем решении.
-Брось! Макс никогда бы так не унизился перед девчонкой. Вспомни, сколько их было, пока он разъезжал по разным странам? – Похоже, эта самая Вера Павловна, сама себе противоречит.
-Вот и я о том же! Он хоть кого-нибудь привозил в этот дом? Никогда и никого! Узнав от парней, что эта Лиза здесь, я чуть было дара речи не лишился.
-Что же произошло с ним в Нью-Йорке? – Задумчиво спросила женщина, потирая острый подбородок.
-Любовь с первого взгляда. – Выдохнул охранник, растирая ладони о брюки.
-Хочется увидеть эту похитительницу сердца нашего хозяина. – С каким-то благоговением произнесла Вера Павловна.
-Босс на время дал ей комнату на втором этаже. – Произнес охранник и потом шепотом добавил: - Бордовую. Вера Павловна быстро изменилась в лице, вся краска схлынула, а глаза невероятным образом увеличились. Что же такого в этой комнате, раз у людей на неё такая реакция?
-Она же не готова для проживания. Там же были белые стены. Почему я не заметила ремонта в этой комнате?
-Её готовили ещё, когда босс с девушкой были вместе в Нью-Йорке, он звонил сюда с приказом приготовить эту спальню. Вроде как хозяин хотел и сам сюда перебраться. Готовил для них двоих.
Что же это получается? Макс уже тогда решил, что я соглашусь поехать с ним в Россию, даже считая меня американкой? Зачем? Познакомить меня с российским менталитетом? Смешно даже. Так, ладно, видно это у него природой заложено, быть альфой. Его приказы не обсуждаются. Соблюдаются строго. Даже для меня нет никаких поблажек. Что ж, будем менять Макса. Ручной зверь мне из него не нужен, а вот человек, который будет понимать меня с полуслова, вполне.
-Можно её навестить? Я хочу познакомиться. – Даже с лестницы мне было прекрасно видно, как загорелись глаза женщины. Эх, женское любопытство!
Я не стала дальше подслушивать разговор, мне было важно добраться до кабинета Макса, поэтому я поспешила на третий этаж.
Кабинет действительно находился на этом этаже. Вот приоткрытая дверь в конце коридора. Я проковыляла туда и прислушалась. Тишина. Заглянув внутрь, я попала в темную комнату, у которой возле панорамного окна стоял тяжелый дубовый, лакированный стол, покрытый темно-зеленой материей. Сверху, на столешнице лежало матовое стекло. Все было идеально чисто, буквально сверкало! Ничего лишнего. Стопка бумаг, лежащих в металлических горизонтальных лотках, набор с ручкой-пером, ножа для бумаги и карандаша и одна рамка с фотографией. А также сбоку красивая настольная лампа, которая в принципе и давала весь этот приглушенный свет.
Подойдя чуть ближе, я взяла в руки фоторамку. У меня едва челюсть не отвалилась, когда я увидела на фотографии себя! Эта моя любимая фотография. Папа фотографировал моё семнадцатилетие, на котором присутствовала лишь Вероника. Однако это был самый лучший праздник. В кадре я одна, сижу на подаренном велосипеде, улыбка до ушей, счастье плавает в моих глазах, а кончик носа измазан в сливочном креме.