-Мне надо познакомить тебя с родителями. – С придыханием прошептал Макс, так и стоя передо мной. Подхватив под руки, Макс притянул меня к себе и прижал. Даже гулкое сердцебиение, набатом отдававшееся у меня в ушах и голове, не помешало мне услышать то же самое, только в другой грудной клетке.
-Прямо сейчас? – Удивленно усмехнулась я, поглаживая мокрую грудь Макса ладошкой. И даже с учетом того, что в душе было довольно жарко, особенно после такого страстного примирения, Макс всё покрылся мурашками, когда я касалась его.
-Давай, недельки через две? К тому времени ногу твою залечим, да и я свыкнусь с мыслью, что ты никуда от меня не денешься. – Рвано выдохнув, Макс носом зарылся в мои влажные волосы. Одна рука поглаживала по голове, другая ласкала остальное тело, медленно спускаясь вниз по спине.
-Хорошо. Только сначала расскажи мне о них. Кто твои родители? – Пока Макс вытирал меня полотенцем, я задавала наводящие вопросы.
-Мой отец – Николас Аддерли – наполовину австриец, на другую половину швед. Его прапрадед был чистый австрийцем и основал в Вене корпорацию, которая изготовляла ткани класса люкс. Спрос был огромен. Корпорация росла, расширялась до тех пор, пока уже мой отец не внес некоторые коррективы. У нас так и остался семейный бизнес с тканями и парфюмом, но мой папа ввел ещё и строительный бизнес, который сделал из него миллиардера. Он был женат на безумно красивой аристократке с именем Кассандра. Она стала моей матерью, но спустя восемь лет погибла в автокатастрофе. На тот момент, когда мне исполнилось восемь и мамы не стало, в нашу семью вошла женщина с ребенком, с новорожденным мальчиком. Я помнил, как она плакала, отдавая своего сына моему отцу. Как позже выяснилось, мой отец по пьяни её изнасиловал, а она, будучи замужем, забеременела отца. Аборт делать не стала, отец хотел дать денег, как моральный ущерб. Но это не потребовалось. Буквально сразу после того, как она отдала ребенка – моего брата Джеймса – она родила ребенка от своего мужа. Что происходило тогда в её семье, я не знаю, но с моим папой они часто встречались и Джеймс прекрасно знал, кто его мама. В итоге, моя будущая мачеха ушла от мужа и переехала к нам. С отцом они живут до сих пор душа в душу и очень счастливы.
Макс напялил на меня свою рубашку, которая достигала мне до середины бедра. А волосы укутал в тюрбан. Сам же слегла, промочил полотенцем тело и повязал его на бедрах. Ходячий тестостерон!
-И какие у тебя взаимоотношения с мачехой? – Осторожно спросила я.
-Самые что ни на есть замечательные! – С улыбкой произнес Макс. – Она вырастила меня в любви и заботе. Она около семи лет была приходящей – уходящей, но мне уже было практически шестнадцать лет, когда она полностью обосновалась в наших жизнях. А как у тебя сложилась жизнь? Кто твои родители? – Спросил Макс, когда мы вышли в кабинет. Я села на темно-зелёный кожаный диван и подогнула ноги под себя.
-Мой папа родом из Кирова, там же родилась и жила до поступления в университет и я. Его тоже зовут Николай и у него своя небольшая автомастерская, где мне, собственно, пять лет назад и раздробило ногу. Когда мне было восемь, моя мама умерла, я долго переживала её уход. Эгоистично полагая, что папа только мой, я не разрешала ему создавать новую ячейку общества. Но вот недавно узнала, что у него есть любимая женщина, с которой он познакомился этим летом. Папа простудился и пошел в больницу, где работает Дарья. Слово за слово, они разговорились, познакомились. У Даши есть и свои дети, но я пока с ними не знакома. Я очень рада за папу и очень зла на себя.
-Всё случилось так, как и должно было случиться. – Макс уже переоделся в спортивные штаны и присел рядом. Он вытянул мою больную ногу и начал методично её поглаживать, втирая мазь.
-Да, я периодически себя также успокаиваю. – Усмехнулась я и поморщилась, когда поглаживания Максима переросли в массирующие движения.
-Знаю, больно, но потерпи родная. – Макс поцеловал меня в макушку, но продолжал разминать мою ногу. - Надо массажировать мышцы, иначе только хуже будет. – Движения Макса были плавными, крепкими. Кожа и мышцы разогревались, и действительно становилось гораздо лучше.