-Не рассердиться. Эти вещи новые, она их даже не видела. Да и что с тобой? – Улыбнулась Вера Павловна. – Она мне сегодня утром звонила и так щебетала от радости, что Макс влюбился, что я едва тарелки не выронила из рук. Она так рада, что наш мальчик наконец-то будет счастлив, что одежда её мало заботит. – Экономка махнула рукой, а я почему-то занервничала.
-Вера, а разве родители Макса не завтра приедут? – Вдруг вспомнила я и решила уточнить.
-Они уже приехали в Санкт-Петербург, но решили, что можно и потеснить вас и приехать сегодня прямо на ночь. Не переживай. Всё пройдет хорошо! – Вера Павловна обняла меня, но легче не становилось. Мне стало безумно, жаль, что я не могу поделиться со своей мамой своей же радостью. Рассказать ей, что у меня появился любимый человек и познакомить их.
К одиннадцати часам я услышала на подъездной аллее шуршание гравия. Прихрамывая, я подошла к окну, но из-за дождя, который начался час назад, увидела лишь огромный черный зонт, которым укрывалась чета Аддерли. Как я слышала, то матери сильно ревнуют своих сыновей к невесткам. Но разве я соглашалась стать женой Макса? А разве я против? Блин, одни вопросы.
-Дорогая, спускайся, они уже приехали! – С каким-то благоговением произнесла Вера Павловна и я, выдохнув, вышла из комнаты.
Когда я показалась на лестнице, родители Макса обнимались с Верой Павловной. Макс подал мне руку и улыбался так ярко, что у меня сердце защемило.
-Родные мои, я хочу вас познакомить с моей Лиззи. – Произнес Макс на английском языке. Точно, я и забыла, что его родители иностранцы! Ко мне повернулся статный мужчина в черном костюме. Красивые синие глаза, ямочка на волевом подбородке и черные жгучие волосы.
-Очень рад встречи! – Мужчина протянул мне руку и, когда я вложила её, чтобы пожать, Николас неожиданно её поцеловал. Ох, меня аж в жар бросило.
-Мам, хватит рыдать, лучше посмотри на мою девочку. – Воскликнул Макс и я сглотнула. Прям как перед расстрелом.
Белокурая женщина в бежевом плаще, медленно развернулась и в этот момент я была готова поклясться, что у меня глюки. Я даже моргнула раз десять. Я хотела верить, что это бред моей фантазии.
-Лиза? – Спросила эта женщина и по моей внезапно холодной щеке потекла жгучая слеза.
-Мама. – У меня мелко затряслись руки и я, не выдержав эмоционального напряжения, отступила. Именно в тот момент, когда Карташова Анна Викторовна сделала шаг на встречу ко мне.
-Лиза, доченька. – Лилейным голоском позвала она. Она плакала и улыбалась. Горько улыбалась. А у меня сердце остановилось. От предательства. Вот почему папа не плакал на её похоронах. Вот почему папа не любил её вспоминать. Никогда не хотел говорить о ней. Вот почему он не приходит к ней на могилу. Ведь её там нет. Она бросила нас. Бросила меня, свою дочь. Но папа ни разу не сказал ничего плохого о ней. Не сказал, что она самая настоящая мразь!
Руки Макса, державшие меня за талию, стали какими-то тяжелыми и прожигающими. Моя мама бросила меня ради них. Я резко отстранилась от Макса и в ужасе посмотрела на всю эту семью. Что я здесь делаю? Что это за место?
-Дочка? – Удивились и Николас, и Макс одновременно.
-Лиза, детка. – А эта женщина всё подходила ко мне. Ну что ж. Давай и я подойду.
На нетвердых ногах я подошла к ма….к Анне Аддерли и со всего маху залепила ей пощечину.
-Как же я тебя ненавижу. – Прошипела я и наконец-то вздохнула.
-Что происходит? – Возмущенно спросил Николас, пытаясь остановить меня.
-А это вы у неё спросите! Как она бросила своего мужа и восьмилетнюю дочь! Эта женщина не достойна, назваться матерью. – Я буквально выплюнула эту фразу.
-Лиза подожди. – Макс ухватил меня за руку.
-Не смей прикасаться ко мне. – Рыкнула я. – Отдай мне паспорт!
Я поднялась на третий этаж, забрала свой телефон и сумку, где лежала хоть какая-то наличность. Обулась в свои же кеды и выскочила как ошпаренная из комнаты. Макс держал паспорт в руках.
-Ты мне можешь объяснить, что происходит? – Твердил он, пока я спускалась по лестнице.
Вырвал свой паспорт, я ответила:
-Не ходи за мной, не ищи меня, оставь меня в покое!
Когда я вышла на улицу, я даже не заметила, что идет проливной дождь. Вся одежда тут же промокла, волосы расползлись водопадом по спине. Я вышла за территорию дома семьи Аддерли. Вернее то, что от меня осталось, вышло оттуда. Хотелось выть от боли, хотелось руками вырвать сердце. Мне в этот момент не хотелось только жить. Только папа пожалел мои детские воспоминания о ней. Никогда не говорил мне плохое. Но и хорошего тоже. Для него мама действительно умерла, когда ушла к насильнику. Конечно, тут тебе и ребенок, и деньги, и богатство. Катается как сыр в масле. А она знала, как тяжело нам было с отцом? Спрашивала у него хоть иногда, как я? Рассказывал ли ей папа, что со мной случилось в автомастерской?