Раскрыв металлическую крышку, я налила себе в кружку половину и залпом осушила. О. Май. Гад! Мне казалось, что из моей глотки сейчас полыхнет так, что спалит нафиг это квартиру. Ан, нет, обошлось.
В общем, кутила я так всю ночь и на рассвете меня понесло на приключения. Жопа жаждала адреналина. Или чего похуже. Я даже не чувствовала, что вышла из квартиры босиком. В одних тренировочных штанах, майке с полувлажными волосами и полупустой бутылкой водки в руке. Красота, наверное!
Поднявшись на чердак, я открыла дверь и вышла на крышу. Хорошо, хоть и холодно. Я как экспонат в кунсткамере – вся проспиртованная, с кончиков волос до пят. Противно? Ха. Да мне плевать! Это мне должно быть противно, что моя мать отказалась от меня. Противно от самой себя! Я столько лет холила и лелеяла мамино имя, что от себя тошно становится.
Как быстро – буквально за одну секунду – человека можно возненавидеть до глубины души. До костей.
Я достала из кармана штанов телефон и в пьяном угаре, совершенно не стыдясь, набрала номер отца. Гудок уже начал давить на мозг. Аррр. Да ответь же ты!
«Лиска! Ты чего звонишь в такую рань? Что-то случилось?» - Уже когда я хотела бросить эту гнилую затею, папа спохватился и ответил.
«Случилось?» - Икнула я по-пьяному.
«Лиска, только не говори мне, что ты напилась? Дочка, что ты творишь? Опять с подружками загуляла? Смотри у меня, приеду зимой, получишь!»
«Знаешь пап, ты правильно сделал, что не простил её. Она не заслужила твоей любви». – Не трезво продолжила я.
«Дочь, ты о чем? Кого не простил?» - Не понятно было, запаниковал папа или ещё нет.
«А ты женщину, которая меня бросила». – Перед моим взором открывался просто фантастический рассвет.
«О, Господи, Лиза! Откуда ты?...»
«Откуда я знаю? Да, вот, знакомилась тут с родителями своего уже бывшего парня и вуаля, его мачехой оказалась эта стерва. Знаешь пап, я бы на твоем месте аннулировала надгробие. Единственным идиотом в нашей семье была я». – На этой скромной ноте я засунула телефон в карман. Посмотрела мутным взором на бутылку и со всей дури ударила ею об стену. Подняв не испачканный осколок стекла, я внимательно пыталась его разглядеть, а потом плюнула на это дело и полоснула со всей силы по запястью. Ауч, жжется. Так я и смотрела на льющуюся из руки кровь, которая капала теплыми, тяжелыми каплями на кирпичи, арматуры и прочую строительную дребедень. Красиво и одновременно страшно. Завораживающее зрелище.
Лишь спустя время, когда ноги едва держали, а в голове стоял невообразимый шум, я испугалась. Начала пробираться к выходу и на последнем этаже, запнувшись за железяку, покатилась вниз по лестнице, цепляясь окровавленной рукой за всё , что могла ухватить: стены, периллы. Последнее, что я помню в своей тупой жизни – это сильную боль в темени и обиду.
Темно. Чувство, что пространства не существует. Но ведь так и было, до Большого взрыва. Был мрак. Вот я видимо именно там. Смерть. Вот, что такое смерть. Это не рай и не ад. Это отсутствие всего. Нет ничего. Как говориться: всё тленно? Интересно, а так всегда будет? Где-то за пределами космоса блуждает мой дух. Нуу, это скучно. Ай, что это? Почему мне вдруг стало больно?
«Кто двинул мне по голове? Почему так больно?» - Подумала я и попыталась дотянуться до лба, но что-то стягивающее мои обе руки, не дало мне этого сделать.
Веки были действительно свинцовыми, я едва их разлепила. В общем, зря я это сделала. То, что я увидела, мне не очень понравилось. А точнее, никак не понравилось!
-Ник! – Хотела позвать подругу, а вместо этого из горла донесся еле слышный хрип.
Передо мной была больничная палата класса-люкс. Красивые сливочные стены, пару картин, плазменный телевизор на противоположенной стороне, катетер в моей правой, не разрезанной руке. Вот только дело усугублялось тем, что окна были с решетками, а я сама была не тугой, но ощутимо прикована к кровати. Только не говорите мне, что это психиатрическая лечебница!
-Эй! Кто-нибудь! – Ещё раз крикнула я, и получилось уже чуточку лучше.
Пока я ждала хоть какого-то ответа, я пыталась напрячь память и вспомнить, как это я докатилась до суицида? Да я от укола в палец для сбора крови, падаю в обмороки! Не могла я сама себя так полоснуть! А судя по забинтованной левой руке – рана там внушительная. Что случилось со мной? За все годы жизни я ни разу не думала о самоубийстве! Чтобы оставить папу?! Да никогда! Даже сейчас, когда я узнала о том, что мать жива и бросила нас с папой из-за богатого говнюка. Мне больше заняться нечем.