Меня только что будто током ударило от понимания, что я и не любила Макса, что всё наше общение сводилось лишь к хорошему сексу и всё. Я лишь боялась Макса после того, как уехала из Нью-Йорка. Один день, проведенный в его доме – опять же, отличный секс, его маниакальное желание сделать меня своей женой, буквально заперев меня у себя дома. Мне ведь уже того были даны подсказки – умершая мать – жена его отца! Тогда надо было понять, что не всё так просто. А потом, кто привязывает пациентку в коме кожаными ремнями? Я проходила психиатрию на третьем курсе – для этого нужно собрать консилиум из врачей, чтобы доказать мою невменяемость, собрать судью, адвоката и прокурора и лишь судья вынесет этот «приговор». Держать пациента привязанным можно не более двух часов и под присмотром медсестры! А что было со мной? Разве я была похожа на буйно помешанную? Разве не я была в коме два чертовых месяца?
Посмотрев на запястья, я невольно вздрогнула. Одно запястье было искалечено под действием наркотиков и алкоголя, другое – последствие побега из психиатрической клиники.
И будто прозрение – это не любовь! Это проявление его болезни! Макс долго находился в Америке, возможно, решив, что у него нет приступов, он перестал пить таблетки, а увидев меня, решил провести время с пользой. Однако именно в этот момент действия препарата закончилось и сейчас у него будто ломка от моего отсутствия.
«Прячься, он идет». – В моей голове пронесся едва различимый шепот.
-Он идет сюда. – Нервно произнесла я, поворачиваясь к двери.
-Номер Марины вторая дверь слева – 8745 комната.
Выскочив из номера журналиста, я уже было рванула к его сестре, как Андрей резко дернул меня на себя, и я наткнулась на его горячие, с терпким вкусом виски, губы. Филатов не старался проникнуть глубже, он будто ставил печать на моих губах. Напоследок.
-Беги. – Прошептал журналист, переводя дыхания и облизывая губы.
Постучавшись в нужный номер, я резко захлопнула за собой дверь и минуту спустя услышала топот ботинок и замерла.
-Охранять этот этаж. Обо всех входящих и выходящих людях сообщать. – Коротко бросил Макс кому-то из своих охранников. У меня сердце в пятки ушло. Казалось, что вот-вот и он вынесет эту дверь с одного разворота ноги.
-Пошли, послушаем. – Шепнула Марина, схватив меня за руку.
Я скептически на неё уставилась.
-У меня в том номере остался второй телефон. Я на него позвонила и слушала твой разговор с братом. – Я стиснула зубы, дабы не наорать на паршивку. Но вовремя захлопнулась. Крики и выяснения отношений сейчас крайне опасны для жизни. Однако одарила зазнавшуюся модель взглядом, полным ненависти. – Извини, пожалуйста. Мы не всё слышали. Самое начало. Потом я убрала телефон.
Марина протянула мобильник мне и я, глубоко вздохнув, приложила трубку к уху.
«Где она?» - Макс не кричал. Он был подозрительно спокоен. Что пугало ещё больше.
«Не знаю». – В той же манере ответил Филатов, будто беседует с давним другом, которого давно не видел. Но мне казалось, что самое страшное только впереди. Кровавая бойня.
«Врешь! Первым делом, Лиза к тебе бы побежала, зная, что ты ей поможешь!» - Макс будто сплюнул моё имя, и мне сразу настолько противно стало, будто меня помоями облили.
«Не вру. Она была здесь. Я всучил ей деньги и дальше хотел отправить, но она отказалась. Все равно бы Лиза не приняла мою помощь». – Как-то обреченно произнес Андрей. А у меня в сердце осколки зашевелились. Больно стало.
«Знаешь, что я сделаю с тобой, если не найду её?». – Голос Макс буквально сочился ядом. Я боялась представить, какого было сейчас Филатову, который был в эпицентре событий. Он защищает меня, ценой своей жизни. Никогда не удерживал, старался ненавязчиво помочь и даже сам старался держать дистанцию, пытаясь совладать со своими чувствами. Полная противоположность Максу.
«Мальчик, не забывай, с кем ты разговариваешь». – Нахально ухмыльнулся Филатов, видимо устав от пустой болтовни Аддерли.
«Я раздавлю тебя и не поморщусь. Оставь девчонку в покое. Прими свои таблеточки или ложись в специальную клинику, раз сам справиться не можешь. Но Лизу оставь. Не смей девчонке жизнь портить. Ты уже одну убил одну». – На последней фразе у меня аж позвоночник прострелило. Что это значит?