Похоже, у меня сейчас действительно кровь пойдет из ушей.
-За что? За то, что просто отказалась с ним знакомиться? – Прошептала я.
-Всей ссоры я не видел. Как и то, что он подкрутил вентиль на домкрате. Но точно уверен, что это он сделал. Не рассказывай отцу, он не выдержит. Хватает и того, что его жена и твоя мать стала мачехой этого психованного ублюдка.
-Действительно, не стоит. А где он сейчас?
-Ушел. Но я уверен, что просто так он тебя не отпустит. Либо Макс запрет тебя где-нибудь, либо…. – Филатов не договорил, у него сил не хватило на такие слова.
-Либо убьет. – Сокрушилась я, понимая, что мне не выстоять в этой битве.
Глава 10 (Заключительная)
Казалось, что вся моя жизнь, это какое-то издевательство. Сначала предательство родной матери, которая выбрала богатство и роскошь, а не родную дочь, затем встреча с маньяком-психопатом, который не привык слышать отказ в свою сторону. Настолько не привык, что решил убить меня. И вот снова, спустя пять лет я встречаю его. Только теперь его поведение разительно отличается от убийцы, теперь он настоящий маньяк! И этому маньяку нужна я, ну или, в крайнем случае, мой хладный труп.
Я спала в номере Марины практически три дня, с короткими перерывами на еду. Состояние было ниже плинтуса, казалось, что я живу в виртуальном, черно-белом мире, где никому нельзя доверять. Отец приехал вечером следующего дня. Я не помнила этого. Всё, что произошло, моему папе рассказал сам Филатов и Ника. Они фактически признались в том, что были виновниками моего не состоявшего самоубийства. Ника на коленях умоляла моего отца о прощении. Я слышала это сквозь сон, свой беспокойный сон, который и так больше походил на кошмар. Принял ли отец извинения, мне было неизвестно. Знаю, что с Филатовым у них состоялся весьма тяжелый, мужской разговор. Подробностей я не знаю.
Вместе с отцом приехала Даша. Она не отходила от меня ни на шаг, ведь к вечеру второго дня у меня сильно поднялась температура, и ей пришлось меня выхаживать. В своих снах я ругалась на небеса, что не послали Дашу мне как маму. Мою родную маму. Её теплые руки, мягкий, нежный голос, приятный, родной запах, и я чувствую в ней частичку себя. Помню, я плакала. Плакала и умоляла её не оставлять меня. Схватила за руку и в полном бреду называла её мамой.
-Мама, мамочка, не уходи, не бросай меня. – Шептала я и билась в лихорадке на постели.
-Не брошу, никогда не уйду, доченька, родная моя, любимая! – Я помню, как она гладила меня по влажным волосам, проводила по щекам своей теплой ладошкой. Мне действительно становилось так хорошо, как никогда раньше. То, о чем я мечтала с восьми лет…. Мамина забота.
Очнувшись от горячки, я увидела за окном ночь. Даша сидела на кресле, уместила головой на подлокотник, да так и уснула. Я смотрела на неё и отрывками вспоминала, как она нервничала, сидя возле меня.
Чувствуя сильную слабость, я все-таки вылезла из кровати, и едва передвигая ногами, подошла к Даше. Нет, какая же она мне Даша?!
-Мама? – Прохрипела я, и трясущейся рукой, прикоснулась к её плечу. Мама резко вздрогнула и как только сфокусировала на мне свой сонный взгляд, вскочила на ноги.
-Лисичка, солнышко! Зачем ты встала?! – Я улыбнулась этому детскому прозвищу. Так меня звал папа до того, как все перешли на «Лиска». Именно из-за Лисички меня и прозвали Лиской будучи уже взрослой.
-Мама. – Прошептала я и уткнулась в маме в шею. Мне было не стыдно показывать ей свои слезы. Это моя душа плачет.
-Девочка моя, доченька. – Мама гладила меня по спине, успокаивая.
-Не уходи, пожалуйста. – Страх быть брошенной выедал мне все внутренности, все кости.
-Никогда! Я никогда тебя не брошу, моя радость! – Мама тоже не выдержала и расплакалась.
Вот теперь я понимаю, что значит «единение душ». Не обязательно рожать, чтобы стать матерью.
Мама легла рядом со мной, обняв крепко и прошептала:
-Я люблю тебя, Лисичка. – С этими словами я провалилась в сон. Никогда раньше я чувствовала себя так спокойно. Казалось, что все невзгоды позади и сейчас самое время быть счастливой.
Утро выдалось теплым и солнечным.
В номер не вошел – влетел мой отец с таким видом, будто я сейчас при смерти. Опоздал месяца так на два!
-Папа! – Воскликнула я, вскакивая с кровати, где завтракала.