Врезавшись в него со всего маху, я услышала, как выбила из отца весь дух.
-Господи, как же я скучала! – Сжимая его в своих объятиях, плакала я.
-Где болит? Почему ты плачешь? – Обеспокоенно спросил папа, прижимая меня к себе.
Спасибо тебе, Господи, что ты подарил мне самого лучшего папу в мире! Спасибо тебе и за мою маму!
-У меня всё хорошо! Ничего не болит. Это от счастья. – Чмокнув его в щеку, заросшую трехдневной щетиной, я улыбнулась сквозь слезы.
-Точно? – Папа поверил, что все равно переживал за меня. В этом весь он.
-Ага. – Шмыгнув, я вытерла тыльной стороной ладони нос и улыбнулась. – Спасибо за то, что ты есть!
-Моя любимая! – Папа прижал меня к себе и вздохнул. – Я не переживу, если с тобой что-нибудь случиться. – Многозначительно взглянув на мои запястья, на глазах у отца блеснули слезы. Последний раз я их видела, когда очнулась в больнице после того, как машина раздробила ногу. Он не считает зазорным плакать, но делает это крайне редко. В основном из-за меня.
-Пап, всё хорошо. Я жива. – Грустно улыбнувшись, я провела пальцами по папиным щекам.
-Ты простила Филатова? – Удивился отец, повторяя мои действия.
-Я его не виню. – Глухо отозвалась я. – Меня никто не заставлял пить всю бутылку водки и выходить из квартиры, в конце концов. Если он и виноват, то лишь косвенно. В моем состоянии виновата встреча с ней. – Не хочу называть её матерью. Язык не поворачивается. Тем более, у меня уже есть мама! Это предательство с моей стороны. – Шок от всего пережитого и меня разнесло. Скорее всего, этого бы не произошло, если бы в тот вечер я не узнала, что Анна Викторовна мачеха Макса Аддерли. – Как холодно от этих слов. Будто смертью несет. – Я могла выпить лишь виски, не более, и уснуть. Андрей виноват лишь в том, что не предупредил меня о том, что Аддерли убийца. Мой персональный убийца. Ничего этого и не случилось бы. Хотя, я эгоистична. Не видела очевидного, искала счастье за пределами своего небольшого мира, пыталась поверить в лучшее, искала пути и решения сложных ситуаций, а в итоге, просто пускала себе пыль в глаза. Не заметила, что розовые очки бьются стеклами внутрь! Счастье было так близко. Протяни руку и вот оно!
-Лиска, может, мы лучше уедем домой, в Киров все вместе? Что тебе тут делать? – Папа провел своим большим, шершавым пальцем по скуле, грустно мне улыбаясь.
-Нет, папочка. Здесь тоже мой дом. Я не могу бросить университет, когда практически его закончила. Тем более, хотелось бы продолжить у Филатова практику…. – Я не успела закончить, как в номер кто-то ворвался. Это было понятно по возмущенному восклицанию Марины и мамы, которые находились в гостиной.
-Кто вы? Что вам надо? – Услышала я взволнованный голос мамы.
-Я пришла к своей дочери! – Строгий голос этой женщины с легким американский акцентом. И запах. Дорогущие, должно быть духи. Зато знаешь, как пахнуть продажные шлюхи.
В спальню ворвалась она. В красивом бежевом брючном костюме, на двадцатисантиметровой шпильке, длинные светлые волосы были убраны в высокий, лощеный конский хвост. В ушах сапфиры блестят. Красивая, но такая чужая….
-Здесь нет ничего твоего, тем более дочери. – Жестко высказался папа, впервые за столько лет увидев бывшую жену.
-Коля. – Выдохнула она так, будто кто-то невидимый ударил её в живот.
-Уходи по добру, по здорову. – Я чувствовала, что отец держится из последних сил. Ему до омерзения неприятно видеть эту женщину.
-Вас, кажется, уже дважды попросили уйти, неужели никакой гордости нет? – В спальню зашла мама. Она как-то с пренебрежением посмотрела на Анну Викторовну и встала рядом со мной.
-Я пришла к своей дочери. Причем тут гордость?
-А кто ваша дочь, позвольте спросить? – Я надеялась, что задала этот вопрос твердым голосом.
-Лиза. – Прошептала она, смотря на меня умоляющими глазами.
-Мои родители рядом со мной. Вот мой папа, вот моя мама. А вас, женщина, я не знаю. Если только как мачеху моего несостоявшегося убийцы. – Повернувшись к папе, я взглядом попросила его оставить нас. Если надо, я сама ей все патлы повыдираю.