Гриффин откинулся на спинку дивана.
— Я бы никогда не стал шутить подобными вещами. — Взяв пульт, он включил телевизор. — Там, откуда я родом, к сладкому относятся серьезно. Дед продал свой бизнес лет десять назад. А когда умер, оставил каждому из нас жирный кусок. — Гриффин пощелкал кнопками пульта. — Никаких сенсационных новостей. Вообще ничего.
Лицо Поппи омрачилось.
— О Хизер ни слова. А впереди еще целых двадцать девять дней.
— Меньше, если мне удастся что-нибудь раскопать.
— Ладно, Гриффин, по рукам. И какова твоя цена?
— Горячий душ.
Глаза у Поппи едва не вылезли из орбит.
— Я серьезно, — хмыкнул он. — Мы, богатенькие городские мальчики, привыкли, знаешь ли, к горячей воде. А у меня нынче нет ни душа, ни даже надежды на то, что он в ближайшее время появится. Так что предлагаю сделку. Любые сведения — о Хизер или о Лизе Мэтлок, не важно — в обмен на горячий душ.
Совершенно ошарашенная подобной бесцеремонностью, Поппи схватилась за грудь.
— Чтобы в моем душе мылся посторонний мужчина?
— Ну и что тут такого? К тому же я не посторонний. Ты меня знаешь. А если тебе нужны рекомендации, можешь позвонить Прентиссу. Или, еще лучше, его жене. Я прожил у них почти месяц.
— Ага, помню. Одна открытка была из Шарлоттсвилля.
— Я ведь говорил, что я честный парень.
— Но почему у меня?! — завопила Поппи. — В конце концов, мытье — дело интимное. Если тебе позарез нужен горячий душ, попроси кого-то еще!
— Чтобы надо мной хохотал весь города, да? Они и так уже посмеялись всласть из-за этих гагар. И из-за воды тоже. Держу пари на что угодно, что сейчас куча местных шутников сидит у Чарли и упражняется в остроумии на мой счет.
— Сейчас не знаю, а позже — наверняка. По вторникам у Чарли музыка. Все приходят потанцевать и поговорить. Советую не ходить.
— Почему?
— Учитывая, что произошло с Хизер, не думаю, что тебя там ждет горячая встреча.
— И ты предлагала мне напроситься в душ к кому-нибудь из них, да?
По упрямому выражению его лица было ясно, что Гриффин намерен твердо стоять на своем. И Поппи сдалась.
— Ладно, черт с тобой. Но о чистых полотенцах можешь забыть, — сварливо предупредила она, — тут тебе не гостиница! И не прачечная.
— И не надо. Я давно уже привык пользоваться прачечной самообслуживания. Классная штука, между прочим. И на редкость удобное средство, когда хочешь что-нибудь выяснить. Даже богатенькие мальчики вроде меня это знают.
— Только не в этом городе.
— Посмотрим.
— Только не в этом городе, — словно услышав ее, произнес Чарли Оуэнс. Они с женой устроились в служебном помещении позади магазина. Там же были и Джон с Лили. Они вчетвером пообедали в кафе и теперь наслаждались кофе с шоколадным печеньем. От раскаленной печки исходило приятное тепло, свежеприготовленный капуччино был, как всегда, выше всяких похвал. — Парень он, похоже, неплохой. К тому же сэкономил мне кучу денег, иначе пришлось бы нанимать на зиму сторожа, чтобы присматривал за домом. Впрочем, мы уже это обсуждали.
— Поппи он нравится, — заметила Лили.
— Да ну? А мне она сказала, что нет! — хихикнул Джон.
— Она стесняется. И это, в общем-то, понятно.
— Неужели боится увлечься им, а потом оказаться брошенной? — всплеснула руками Аннет.
— Кстати, как там Мика? — вмешался Чарли. — Знаете, ребята, я почувствовал себя таким дураком, когда обнаружилось, что я почти ничего не знаю о Хизер! А ведь я привык считать, что мы близкие друзья. Но Мика, конечно, другое дело. Хотелось бы знать, что известно ему?
Камилла Сэвидж колебалась. Чутье давно уже подсказывало ей, что в прошлом Хизер кроется какая-то тайна. И вот теперь, случайно подслушав обрывки разговора, который вели эти четверо, пока она за стеной расставляла на полках книги, она едва сдерживалась, чтобы не вмешаться в разговор. «Ничего он не знает, ваш драгоценный Мика, — хотелось ей сказать. — И насчет Гриффина Хьюза тоже можете не опасаться — ему ничего не удастся раскопать».
Проблема была в том, что Хизер отчаянно нуждалась в помощи и Камилла отнюдь не была уверена в том, что Кэсси удастся вытащить ее из этого дела. А вот если Гриффин… Над этим стоило поразмыслить.
Глава 7
В пятницу утром Мика был вынужден встретиться с ФБР. Инициатива, разумеется исходила не от него — сам Мика всячески избегал этого разговора, так что Кэсси пришлось слегка нажать на него. Его отказ, втолковывала она ему, только наведет их на мысль, что ему есть что скрывать, тогда как прямой и честный разговор, наоборот, укрепит позицию Хизер.
Встречу назначили в офисе Вилли Джейка. Кэсси не отходила от Мики ни на шаг, но ее присутствие не слишком обнадеживало его. По натуре он был человек на редкость прямодушный. Спроси его — и он выложит все как на духу. Но спроси его об этом еще раз, а потом еще и еще, и результат окажется прямо противоположным. Мика страшно не любил, когда ему не верили.
Когда спустя почти два часа после начала допроса они с Кэсси наконец освободились и отправились на свидание с Хизер, все внутри у него кипело. Кэсси с трудом убедила его, что он не может пойти туда один — без присутствия адвоката ему отказались бы предоставить комнату для свиданий, где любой арестованный имеет право встретиться со своим защитником. Пробыв с ними несколько минут, она, как и обещала, под каким-то благовидным предлогом оставила их наедине.
Не успела за ней захлопнуться дверь, как Мика жадно привлек Хизер к себе. Он не почувствовал знакомого запаха розмаринового мыла, которым она всегда мылась, но все остальное было, как прежде. Закрыв глаза, он чувствовал, что она опять с ним, и был счастлив.
— Кэсси зла на меня, — глухо пробормотала Хизер, уткнувшись лицом в его рубашку.
— Я тоже. Поговори со мной, милая.
Раньше он никогда не просил ее об этом. Хизер, не спрашивая, и так знала, что яйца он любит «в мешочек», рубашки предпочитает держать сложенными на полке, а не на плечиках в шкафу, а рекламные брошюрки и проспекты, не разворачивая, выбрасывает в окно машины. Точно так же и он знал, что она обожает голубые люпины, красные лакричные тянучки и бывает счастлива, если, ранним утром спустившись на кухню, видит, что обжигающе-горячий кофе уже ждет ее.
Однако она упорно молчала и прижималась к нему так, словно у них не было и не могло быть будущего. Это сбивало его с толку. Мика знал, вернее, подозревал, что Хизер, что называется, женщина с прошлым, но ему и в голову не приходило, что это прошлое скрывало в себе нечто настолько ужасное, что у нее язык не поворачивался рассказать обо всем начистоту.
— Скажи же что-нибудь, милая, — взмолился он. — Хоть что-нибудь, иначе я уже совсем ничего не понимаю.
Хизер молчала.
— Я догадываюсь, что есть вещи, о которых тебе не хочется говорить, — пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы — темные, с серебряными прядями ранней седины, появившейся, возможно, в результате сильного потрясения. — Я никогда раньше не спрашивал… боялся расстроить тебя. Для меня это ничего не значило, ведь мне нужна была только ты.
Он не думал, что так получится. Четыре с половиной года назад, когда Хизер вошла в его жизнь, он все еще был в трауре по покойной жене. На руках у него было двое крошечных детей и дело, которое отнимало все свободное время. Иначе говоря, в то время ему было не до женщин. Даже когда Хизер предложила приглядывать за его дочками, пока он на работе, он почти не обратил на нее внимания. То есть, конечно, она ему понравилась. Он сразу почувствовал, что может ей доверять.
В первое время он по нескольку раз в день забегал домой — посмотреть, как там его девочки. И продолжал это делать, даже убедившись, что с ними все в порядке. Летом и ранней весной, занимаясь плотницкими работами, Мика заходил домой пообедать. А когда начинался сезон варки сахарного сиропа, то и чаще — выпить чашечку кофе, например. Хизер оказалась спокойной, милой женщиной. В ее присутствии на лицах всех невольно появлялась улыбка. И Мика мало-помалу стал ловить себя на мысли о том, что ему хотелось бы видеть ее чаще.