Еще одно полено полетело на снег.
— Снег, — последовал лаконичный ответ.
— Снег? И что?
Мика отбросил в сторону очередной чурбак и принялся за следующий. Покончив с ним, он выпрямился и неохотно принялся объяснять:
— Хорошее было дерево, это верно. Я посадил его сам, много лет назад, и вот уж два года, как простукивал его, ждал. Солнца тут много, и крона у него выросла здоровенная, широкая. Слишком широкая. Первый снег выпал еще в октябре, мокрый и тяжелый — вот крона и не выдержала. — Кивком головы Мика указал в сторону огромной охапки сломанных ветвей. А для сахарного клена это конец — без крахмала, который образуется в листьях, не будет и сока. Пришлось спилить.
Мика вновь принялся за дело.
Гриффин с интересом огляделся. Клены вокруг притихли, словно замерзли до такой степени, что у них даже не оставалось сил дрожать. Сразу бросалось в глаза, что тут почти не встречаются ели, в то время как «его» остров хвойные деревья покрывали почти целиком. Здесь же чья-то опытная и знающая рука оставила ели и сосны только с одной стороны.
— От ветра, — словно подслушав мысли Гриффина, гаркнул Мика, перекрывая рев пилы. — Клены плохо переносят северный ветер.
— Вы торгуете лесом? — крикнул он.
Мика заглушил пилу:
— Нет.
— Тогда что вы с ним делаете?
— Жгу. Знаете, сколько дров требуется только для испарителя? Так что у меня каждое полешко на счету. — И Мика вернулся к работе.
Взгляд Гриффина упал на топор. Когда он был еще совсем мальчишкой, живший в Вайоминге дед учил его рубить дрова. Это было лучшее время в его жизни. Сколько дров он нарубил в то лето!
Теплое чувство шевельнулось в его груди. Он поднял топор, машинально взвесив его в руках и словно вновь вернувшись в детство. Вытащив из кучи полено, он привычным движением поставил его стоймя, широко расставил ноги, занес топор над головой, потом, как учил дед, глазами нашел точку, куда ударить, и с силой обрушил топор. Полено развалилось на две аккуратные половинки.
— Готово! — расхохотался он, машинально покосившись через плечо и почти ожидая увидеть знакомую седую голову деда с ухмылкой от уха до уха. Но вместо него он увидел Мику.
— Только не говорите мне, что оттяпали себе палец.
— Вот еще! У меня был хороший учитель, — оскорбился Гриффин.
Почувствовав внезапный прилив сил, Гриффин расколол обе половинки еще на две части, после чего взялся за другое полено, потом еще и еще. Войдя в ритм, он уже не замечал времени. Забыл он и о Мике.
Покончив с пнем, Мика принялся складывать поленья в санки. Гриффин придирчивым взглядом окинул охапку толстых сучьев.
— А это? Может, порубить и их?
— В другой раз. Попридержите, — велел Мика, кивком головы указав на санки. Сообразив, что от него требуется, Гриффин пристроился сзади саней, готовясь толкать их, в то время как Мика впрягся в сани.
Особых усилий от него не требовалось — Мика тянул сани, как хорошая лошадь. Гриффину оставалось лишь слегка придерживать дрова, чтобы они не свалились в снег. И тем не менее, когда они спустились с холма и добрались до сахароварни, ноги у него ныли от усталости.
— Для чего вам тогда трактор? — спросил он, когда Мика остановился, ловким движением опрокинул сани и вывалил гору дров на заранее облюбованное место.
— С трактором, конечно проще.
— Тогда почему сегодня вы решили обойтись без него?
Мика смерил его ледяным взглядом:
— Потому что иной раз приятно поразмяться. Наверное, вам это трудно понять?
— Нет, почему же. Это я как раз могу понять.
Увидев, что Мика принялся укладывать дрова в аккуратную поленницу, Гриффин взялся ему помогать. Ему позарез нужно было произвести хорошее впечатление на этого человека.
Бросив последнее полено, Микки выпрямился, огляделся по сторонам и выдохнул:
— Поппи.
Ярко-красный «блейзер», мелькнув пару раз между сугробами, свернул за угол дома и исчез. Через минуту из-за угла выскочили две маленькие девочки и бегом бросились к Мике. Обе были очень хорошенькие, в ярких куртках и шапочках, с выбивавшимися из-под них длинными темными волосами. Гриффину показалась, что в этих глазах при виде отца вспыхнула надежда.
Не желая становиться свидетелем того, как эта надежда погаснет, когда они спросят о Хизер, Гриффин стащил с рук перчатки, и, бросив на прощание: «Приятно было познакомиться. Пока», — зашагал к дому.
Обогнув дом, он увидел Поппи. Она уже выбралась из машины и успела вкатить свою коляску по пандусу. Гриффин заторопился к ней, прыгая через две ступеньки, и едва не грохнулся навзничь — видимо, он все-таки устал больше, чем ему казалось. С трудом сохранив равновесие, он тем не менее опередил Поппи и распахнул перед ней дверь.
Окинув его хмурым взглядом, Поппи молча проехала в дом, взяла лежавшую на полке щетку и стала сметать снег с колес инвалидной коляски.
— Приставал с расспросами к Мике? — поинтересовалась она.
— Вовсе нет, просто немножко поразмялся на свежем воздухе. — Гриффин вытащил из кармана карамельку и игриво подмигнул. — Хочешь поцелуй?
Поппи уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но где-то в доме в этот момент бухнула дверь. Взгляд ее метнулся в ту сторону, откуда донесся грохот, и в глазах ее вспыхнуло сомнение.
Молча забрав у нее щетку, Гриффин присел на корточки и смел остатки снега с колес. Откуда-то из глубины дома послышались детские голоса и быстрый топот ног. Первой появилась младшая сестра, вслед за ней спешила та, что постарше. Увидев их, обе остановились.
— А вы кто? — решительно спросила старшая.
— Он… эээ… Он… — запинаясь, промямлила Поппи, отчаянно соображая, что сказать. И хотя Гриффин ликовал, почувствовав себя отомщенным, все же он был достаточно великодушен, чтобы не мучить ее слишком долго.
— Гриффин. — Отложив в сторону щетку, он протянул девочкам руку.
— А это Мисси, — спохватилась Поппи. — А позади нее Стар.
— Мисси, — Гриффин церемонно склонил голову, — Стар. — В этом доме рукопожатия явно не приняты, решил он про себя. Когда Мика сделал вид, что не заметил протянутую ему руку, Гриффин списал это на враждебность при виде незнакомого человека. Девочки же, скорее всего, просто дичились — они ведь видели его в первый раз.
— Рад познакомиться с вами обеими, — вежливо сказал он. — Я приятель Поппи. Помог вашему отцу наколоть дров.
— Вы помогаете на сахароварне? — подозрительно осведомилась Мисси.
— Она имеет в виду, что, может, Мика нанял вас в помощники, — смущенно объяснила Поппи.
— Нет, нет, — покачал головой Гриффин. — Просто помог по-дружески. — И он улыбнулся. Убедившись, что ни одна из девочек не улыбнулась в ответ, он сунул руку в карман и извлек оттуда горсть карамелек. — Хотите? — Девочки молча смотрели на конфеты. Судя по всему, подумал Гриффин, надо начать со старшей. Если она решится взять конфетку, то младшая наверняка последует ее примеру. — Мисси?
— Меня зовут Мелисса, — поправила она. — И мы не едим шоколадки — только леденцы из кленового сахара.
— Ага, понятно. Извини, не знал. Хотя можно было догадаться. Вы ведь тут варите кленовый сироп, да? А леденцы делаете сами?
— С Хизер, — прошептала младшая из девочек.
Прежде чем Гриффин успел задать очередной вопрос, она неуверенно отодвинула старшую сестру в сторону и направилась к нему. Глаза девочки были прикованы к ладони Гриффина.
— А я люблю шоколадки, — тоненьким голоском пробормотала она. — Вы их у Чарли купили, да?
— Точно, — подтвердил Гриффин.
— А орешки там есть? — спросила Стар, копаясь своими пальчиками в кучке конфет.
Гриффин прочитал надпись на обертке.
— В этих нет. — Он сунул руку в другой карман, вытащил еще одну карамельку, изучил обертку и широко ухмыльнулся. — А в этой есть. Хочешь? Поппи отказалась — сказала, что на диете.
— Ей не нужна диета, — невозмутимо заметила малышка. Она осторожно взяла у него конфету, аккуратно развернула и откусила крошечный кусочек. — Вот эти, с орешками, мне нравятся. Привезите их, когда опять приедете к нам, ладно? — И с этими словами исчезла в кухне. Мисси, должно быть, незаметно ускользнула туда еще раньше, поскольку ее нигде не было видно.