У Алины к тому же зуб на зуб не попадал от холода. Она невероятно продрогла. Губы у девочки были синие, кожа бледная, а глаза бесцветные и водянистые от слёз.
Конечно, он отдал ей свою куртку.
Это не спасло, ведь до дома не близко. Пришлось надеть на неё свои ботинки, размером вполовину больше девичьей ноги, самому пытаться идти по сучкам и шишкам в носках.
Чтобы помочь согреться, Вячеслав заставил её приседать, пока на лбу девушки не выступила испарина.
Поняв, что спасена, Алина начала заразительно смеяться, глупо, совсем без повода, но добродушно и жизнерадостно.
Голос у девушки оказался звонким, чистым, глаза выразительно зелёными, заразительно-привлекательными.
Такой замечательный кадр юноша-фотограф пропустить не мог. А она с удовольствием позировала.
Так, так и ещё вот так.
В тот день он нащёлкал несколько сотен кадров. Её настроение и живость, плюс коса, плюс зелёные глаза, плюс ботинки. Портреты вышли просто шикарными.
Дальше и того интереснее: она шла и падала через шаг, заплетаясь в его огромной обуви, застывала в нелепых позах, смешно комментировала нелепость ситуации, потешалась сама над собой, и требовала делать снимок за снимком, находя это занятие весьма забавным.
Вячеслав с удовольствием, даже с видимым наслаждением поддержал игру. С Алиной было изумительно легко и невероятно весело.
Когда ребята устали, а до дома ещё было далеко, пришлось опять меняться обувью. Дальше Вячеслав тащил Алину на закорках. Она, забавляясь, ворошила пальцами его шевелюру, дула на шею и уши, закрывала его глаза мягкими нежными ладошками, хохотала, как ненормальная. Парня это отчего-то нисколько не раздражало.
Напротив, юноша изображал из себя необъезженного коня, потешно скакал.
Устав, они присаживались несколько раз на скамейки. Алина нежно брала его за руку, водила пальчиком по ладони, чего-то увлечённо рассказывала.
Вячеславу было совсем неважно, чего именно девушка говорила. Хотелось слушать и слушать этот мелодичный голосок, щекочущий чего-то внутри, отчего становилось приятно, словно от вибраций, издаваемых довольным котёнком.
Девушка к тому времени согрелась, уже никуда не спешила. Вячеслав растирал ладонями её холодные ступни, дрожа от каждого прикосновения.
Алина смотрела изумрудной зеленью глаз, а ему казалось, что чего-то большое и важное перетекает из них, делая его счастливым.
Юноша не предполагал, что такое бывает.
Потом были застенчивые, трепетные прогулки и свидания, робкие поцелуи, несмелые объятия, тысячи удачных фотографий.
Алина любила и умела позировать, двигалась грациозно, гибко, Запросто находила вызывающие, жеманные, томные, настороженные, смешные и пикантные позы, легко изменяя выражение лица и характер портрета.
Такого вдохновения от фотографии никогда прежде Вячеслав не испытывал. Всё, чем они занимались вдвоём, вызывало восторги и ликование. Девочка восхищала каждым движением, фразой, жестом.
Прощаясь, влюблённые, конечно, это была уже не дружба, обещали, что любить будут вечно и бесконечно. Как же им было замечательно и вкусно общаться.
Неиссякаемый поток нерастраченной нежности омывал их тела и души, дарил неописуемое блаженство, в котором они купались, поглощая в изобилии новое, неизведанное, и радовались этому, как дети.
К следующей весне они поженились, всё ещё продолжая планировать в восходящих потоках восторгов.