Случайная встреча
За окном дул ветер. Сыпал снег. Под фонарем, нависшим над дорогой, белыми полосами проносились хлопья и исчезали в полумраке. Ветер сдувал снег с железной крыши дома напротив и дымом развевал над окнами. А возле нашего дома было тихо. Снежинки, кружась, медленно опускались вниз и ложились на квадратное пятно света от окна под деревом. Иногда из-за угла дома налетал порыв ветра, и снежинки начинали метаться, путаясь в голых ветках. Сверху, из темноты, вырывались хлопья, ударялись в стекло, бесшумно рассыпались, сползали вниз. Я застыл у окна, смотрел с непонятной грустью на эти снежинки, слышал, как жена изредка шуршит в тишине страницами за столом, вздыхает.
С улицы донесся перестук колес электрички. Слышно было, как она остановилась возле платформы, а потом тронулась и стала набирать скорость со звуком, похожим на начало завывания сирены. Этот звук, снежинки за окном, тишина зимнего вечера, непонятная сладкая грусть унесли меня далеко, в Подмосковье, на пятнадцать лет назад.
…В ранней молодости ей почему-то нравились свечи. В ее комнате на столе стоял медный подсвечник, похожий на трезубец Нептуна. Когда мы оставались одни, она тушила две крайние свечи, легкими движениями сжимала огонек двумя пальцами…
А началось все с зимнего, снежного вечера, такого же, как сейчас за окном. Тогда я работал изолировщиком на строительстве компрессорной станции под Воскресенском и жил на квартире в деревне Губаново. Однажды в субботу задержался в Москве, я любил шататься в выходные дни по музеям, возвращался поздно вечером. На улице было морозно, ветрено, шел снег. Я сидел у окна в полупустом холодном вагоне электрички (приближалась конечная станция) и размышлял, где мне лучше выйти — в «Гиганте» или ехать в Пески. От «Гиганта» идти дальше, идти лесом. Я представлял себе, как буду блуждать в темноте по чужому мне лесу, вырос я в степи, блуждать среди темных мрачных деревьев в поисках засыпанной снегом тропинки… Нет, лучше в Пески! Но и туда не хотелось. Наши ребята не ладили с местными. Вспомнилось, как Володя Соломатин, с которым я жил в одной комнате, неделю ходил с фонарем. Встречали песковские ребята. Ничего, проскочу как-нибудь, решил я.
На платформе ветер сыпанул мне за шиворот снега. Я зябко поежился и поднял воротник. Меня вдруг охватила дрожь, но не от мороза, а от предчувствия неприятной встречи с местными парнями. Я скатился вниз по ступенькам и торопливо зашагал по улице, внимательно всматриваясь в темные подворотни. Всюду было тихо, и я повеселел, но не терял бдительности, понимал, что могу чувствовать себя в безопасности только за поселком, за мостом. Ветер дул мне навстречу, и я прятал лицо от снега в воротник. Улица вывела меня на заснеженный луг. Мне осталось пересечь его, потом мимо крайнего дома спуститься к мосту, а там уж до Губанова рукой подать.
И тут, выйдя на луг, я увидел на дороге под фонарем парней. А чуть ближе ко мне, в стороне от дороги, чернели еще две фигуры. Влип! Я внутренне напрягся. Назад поворачивать поздно. Они, по-видимому, уже заметили меня. Сейчас в темноте им пока неизвестно, кто идет — может быть, свой… Главное, не показывать волнения. Той большой группы ребят под фонарем мне никак не миновать. Они стояли прямо на дороге. И, конечно, когда я подойду к ним, они узнают, что я газовский: так нас, строителей компрессорной станции, звали песковские ребята. Никто из них не был со мной знаком и не имел на меня зуб, с ходу бить не станут, должны сначала придираться. Значит, выбрать момент можно. На ноги я никогда не жаловался.
Ветер на лугу дул сильнее, осыпал лицо колючим снегом. Но я не замечал этого, упрямо и торопливо шел к тем, что были под фонарем.
— Володя! — окликнул вдруг меня девичий голос. Те двое, что стояли в стороне от дороги, оказались девушками. Я сразу понял, что они приняли меня за моего приятеля Володю Соломатина. У него была такая же, как у меня, серая осенняя кепка.
Я свернул с дороги и, утопая в снегу, направился к ним. Напряжение сразу спало. Экзамен откладывался. Подойдя ближе к девушкам, я узнал одну из них. Это была Оля, подруга Володи, симпатичная шустрая девчонка, немножко кокетливая. Ее я часто видел в деревенском клубе. Там она всегда вела себя шумно, озорно, весело. Наверно, понимала, что не нравиться она не может.
Мы не были с ней знакомы. Держался я в клубе тихо, смирно, потому она вряд ли когда обращала на меня внимание. Хотя, впрочем, Володя говорил, что он рассказывал ей обо мне и называл меня братом. Вторую девушку я не знал и никогда не встречал до этого. Она была в черной шубке, в вязаной шапочке, ростом чуть выше Оли, но неприметнее, скромнее.