2. Одиночество
— Вы опять меня куда-то не туда везете, — хмыкнула она, резко просыпаясь и глядя в окно.
— В пробку попали. Едем на студию. Потом отвезу вас домой. Честное слово! Обещаю! Не смотрите на меня так, я не маньяк! — захохотал он, тормозя машину возле многоэтажной высотки.
— Надеюсь, — пошутила она, принимая его помощь и следуя за ним.
Съемки программы пролетели незаметно. Пришедшую с Эдвардом девушку переодели, навели марафет и посадили в зрительном зале в первом ряду. Она смотрела на него, не отрываясь, всю передачу.
После съемок и раздачи автографов, Эдвард предложил ей отужинать с ним, а потом уже точно домой. Не дожидаясь согласия, потащил к лифту. — Здесь этажом выше есть чудесный ресторанчик. Японская кухня, ммм…
— Что за тур по ресторанам вы мне устраиваете? — ее смех как звон колокольчика.
— Ну, вы же сами признались мне, что любите поесть. Почему нет? — они уже в ресторане, за столиком. Эдвард снова сделал заказ на свой вкус.
— Я и не отрицаю, спалилась ведь.
— А у вас кот или кошка? — поинтересовался он, с аппетитом поглощая принесенные блюда.
— И то и другое… Я нашла их на улице, еще котятами, сейчас-то подросли уже.
— А! Ну, клева! Тогда сейчас заедем в торговый центр, купим им чего-нибудь вкусненького. Кстати, а как их зовут?
— Том и Лиззи. А вы что, тоже любите кошек? Люк их не любил. Не разрешал заводить никого…
— Да, люблю. Но у меня сейчас нет никого. Я часто в разъездах. Точнее, постоянно. Некому было бы за ними смотреть.
— Аа… Ясно, — она с пониманием кивнула.
Вскоре Эдвард расплатился за ужин и парочка, сев в машину, отправилась дальше. Следующий по плану у них торговый центр. Эдвард берет большую тележку и катит перед собой. Практически не глядя на ценники, скидывает, что ему приглянулось в тележку — вино, соки, хлеб, мясо, фрукты и многое другое.
— Так, кошачья еда, — он все кидает и кидает банку за банкой. — Блин, надо было взять две тележки. Все может не влезть.
— Вы что, пир решили устроить? Куда столько еды? Или помощь голодающим?
— А? Чего? Не расслышал? — прикинулся Эдвард, продолжая выбирать продукты. — Если что-то нужно еще, кидайте в тележку.
— Мне ничего не нужно, — отмахнулась она.
Посреди зала большая елка, украшенная к Рождеству. Фиона уже и забыла, зачем они здесь, идет к ней и с горящими глазами разглядывает игрушки и гирлянды, трогая пальчиками золотинки.
Эдвард тем временем завалил тележку до верху, быстро расплатился за все на кассе, погрузил в машину и вернулся к Фионе, которая все так же не отлипала от огромной нарядной красавицы елки. — Все готово, можно ехать.
— Ох-хо-хо! — услышали они веселый голос Санта-Клауса, сидящего в кресле качалке под елкой.
— О! Крутяк, Фиона, иди загадай желание у Санты, — он подтолкнул девушку к бородатому старику.
— Ну уж нет! Я не ребенок, — Фиона быстро отошла на безопасное расстояние и оттуда стала ждать Эда.
— Как хочешь! А я загадаю – прошлое мое желание сбылось, — Эдвард уже возле Санты, тот берет его за руку и что-то шепчет. Видимо, какой-то свой ритуал по загадыванию желаний.
— Точно не пойдешь? — он возвращается к девушке.
— Точно не пойду! — хихикает она. — Слушайте, Эдвард, а у вас есть жена или девушка?
— Неа, нет никого. Пойдем, — он берет ее за руку и уводит из торгового зала.
— А вы умеете кататься на коньках? Я нет, но часто прихожу на каток, сажусь и смотрю за катающимися, это так завораживает. Как они все кружатся под музыку… А насчет желаний, сегодня на кладбище у меня было одно желание — умереть. Я устала от одиночества, постоянно с этими долгами и поисками работы. Да, я слабачка… Самой противно. Идешь по улице, а навстречу довольные улыбающиеся лица, спешащие в теплые дома, к своим родным и близким, к вкусной еде… А у тебя дома две голодные кошки и холод. Но, я уже несу лишнего, простите меня, Эдвард. – И чего она вдруг разоткровенничалась? Это все его схожесть с Люком...