- Это правда принадлежало моей маме?
Кивает.
- У меня есть еще кое-что для тебя. Это касается условий брака.
Я смотрю на амбалов, замерших у стены, и мне кажется невыносимым то, что кто-то еще будет посвящен в подробности моей ненормальной свадьбы.
- Я хочу, чтобы они вышли, - произношу едва слышно.
К счастью, дядя куда более уверенный и сильный, чем я. Именно он исполняет мою просьбу.
В этот момент я ему почти рада - впервые родственник вроде бы проявляет заботу обо мне. Как бы то ни было, я соскучилась по небезразличному отношению.
Только дверь за охраной закрывается, как дядя кладет на журнальный столик свой чемодан, открывает его и один за другим вынимает журналы, на которых изображены обнаженные девушки.
- Что это? - проговариваю я.
Родственник улыбается самыми краешками губ. Когда дядя оборачивается ко мне, я вижу, что его глаза горят непонятным мне предвкушением.
- Пожелание от твоего будущего мужа.
Тошнота тут же подступает к горлу, а все мое доброе отношение к дяде, вдруг так неожиданно нахлынувшее, уходит как волна.
- Что?!
- Хорошенько изучи это и как следует порадуй жениха.
С этим дядя уходит, больше не взглянув в мою сторону. Кажется, он уже получил свою дозу, насладившись растерянностью и омерзением в моих глазах.
Аккуратно протягиваю руку к “презенту”. Мне не надо гадать над тем, что это такое - я и так понимаю. Просто хочу знать, как далеко мой неожиданный жених может зайти.
И то, что я вижу, вызывает в горле спазм.
На фотографиях связанные обнаженные девушки в крайне развратных позах. Мужчины делают с ними все, что заблагорассудится. И те, в ответ изображают покорность и наслаждение.
Сердце заходится в груди.
Значит, Покровский видит меня так?
Распластанной под ним, безвольной, готовой выполнить любую прихоть.
Я его раба?
Эта мысль тут же вызывает во мне бурный протест. Судя по всему, дядя притащил мне какую-то элитную литературу для извращенцев. Фотографии выполнены на качественной глянцевой бумаге, обложка этой гадости плотная, матово-черная и явно дорогая.
Сначала выдираю страницы, потом разрываю на мелкие клочки бумагу, нечаянно порезав себе палец, но рана только мотивирует, особенно когда я вспоминаю, что было у моего жениха в штанах. Отвратительно!
Он думает, что купил себе покорную и на все согласную женщину. После книг с извращениями от дяди я перехожу на мебель. Покажу ему, какая я самом деле. Продемонстрирую то, что долго прятала. Пускай наслаждается, мне уже нечего терять!
В этот миг в комнату вбегает охрана, но я бросаю остатком журнала в ближайшего амбала. Во мне сейчас говорит поразительно наивная надежда: может Покровский увидит мой характер и испугается?
Конечно, я оказываюсь неправа.
Вскоре мою дверь надежно запирают, оставив меня один на один с собственным бессилием. Я уже проверила, ставни на окнах не открываются. Как маленький ребенок рыдаю от безысходности сложившейся ситуации.
Даже когда я жила с дядей, все время был какой-то запасной план. А теперь я не знаю, к кому я могу обратиться.
Дверь распахивается.
На пороге он.
Слезы тут же начинают жечь щеки. Нереально отвратительная подстава. Меньше всего я хотела бы чтобы он увидел меня такой: готовой смириться с участью, которую он мне подобрал.
Была бы я по решительней, встала бы и как следует ударила бы его по яйцам.
Мне кажется, Покровский намного сильнее меня. Любая попытка сопротивляться приведет к худшему.
Меня удивляет растерянность, с которой он оглядывает комнату. Затем приподнимает брови. Что, удивлен тем, что я сделала с твоими пошлыми книгами?
С вызовом смотрю жениху в глаза.
- Мия… - вдруг произносит он тоном, не сулящим ничего плохого.
- Уходите! Не хочу вас видеть! - выдаю я.
- Кхм… - издает Покровский и запускает руку в волосы. - Слушай, это недоразумение. Я готов его загладить… - снова зависает на полуслове а потом выдает уже гораздо громче. - Проси все, что хочешь!
- Отмените свадьбу!
Он усмехается и прикрывает глаза.
- Кроме этого, - улыбка у него дьявольская. - Я не успел сказать.
- Тогда больше здесь не появляйтесь!
- Хорошо, - он вальяжно опирается на короб двери. - Тогда увидимся на свадьбе, через три дня. Ты упустила свой шанс загадать что-то поинтересней.
После этого он выходит.
В воздухе остается висеть древесный аромат.
Сегодня он выглядел чуть лучше, чем вчера и позавчера, но он все еще странный и пугающий.
Забираюсь с ногами на кресло и так решаю собраться с мыслями.
В комнату входит прислуга и собирает разбросанные клочки, а меня начинает одолевать интерес к человеку, который только что посетил меня. Честно говоря, извращенцев я представляла себе иначе.