Но когда я почувствовал её карамельно-цветочный запах что-то внутри дрогнуло, заставив произнести: "Да".
Слишком хороша.
На обратном пути я снова ломал голову над тем зачем мне невеста и потенциальная мать моих детей.
Представить Маше чтобы наконец отвязалась? Отличный план. Но он стоил миллион евро!
Трезвый мужик во мне почти возобладал когда на сотовый поступил звонок от человека скрепившего нашу сделку и я узнал, что девчонка пропала.
Я могу потребовать неустойку и разорвать контракт.
"Не уйдёшь, девочка", - ответило что-то в голове.
Ну а потом появились разумные аргументы: что если это подстроил тот козел-швейцарец? Или мудак-дядя девочку перепродал.
Я просто обязан убедиться, что никто из этих извращенцев не попробует натянуть меня. То, что я теперь могу тоже себя к ним причислять я понял только сейчас, когда дико захотел чтобы она оказалась в машине. Рядом.
Хочу посмотреть на то как под одеждой вздымается её грудь, на пухлые нецелованные губы.
Приказываю водителю ехать в город, где ее видели в последний раз, а затем набираю помощника.
- Привет! Слушай, забронируй мне какой-нибудь дом с нормальной охраной. Девушка там поживет.
- Какая? - вопрос задан нейтральным тоном.
Вите надо знать, кто это: подруга, родственница, любовница или просто случайная баба.
- Будущая жена.
Глава 3
Мия
Поднимаюсь наверх, по привычке изображая полную покорность.
Он понятия не имеет, что я уже давно не та послушная кукла, какой была в четырнадцать лет, едва вырвались из реабилитационного центра!
День за днём, год за годом я отвоевывала себе кусочки свободы по миллиметру.
Один из них Сара - лучшая подруга, с которой мы держим связь довольно странным образом.
У меня есть старый кнопочный телефон. Раз в пару дней я вставляю туда сумку, оформленную на чужого человека и набираю пару сообщений. Потому что все мои остальные контакты для дяди не тайна.
А это моя отдушина.
С Сарой мы познакомились в центре реабилитации. И она реальная больная. Когда прикасаешься а безумию, выясняется, что те, кто видит сны наяву бывают подчас куда человечней тех, у кого якобы нормальная психика.
В общем, раз в год-полтора Сара оказывается в лечебнице с очередным обострением биполярки, где ее довольно быстро ставят на ноги, в остальное время она нормальный и очень милый человек.
Моя соломинка.
Настоящая подруга, о существовании которой никто не подозревает.
Человек, которому я могу доверить свои тайны, такие как мечты о побеге.
Мой главный секрет.
Мы не виделись с четырнадцати лет, но уже не первый год мечтаем, что как только я закончу бакалавриат, рванем в Азию и затеряемся там среди гор, покрытых чайными плантациями и кокосовых пальм. Начнём нормальную жизнь там, где нас никто не знает и слышно океанский бриз.
Даже сейчас при этих мыслях по моей коже пробегает лёгкий холодок.
Кажется, к плану Б придётся прибегнуть чуть раньше ожидаемого, пока он ещё полностью не готов.
Мы с Сарой накопили только на первую часть, которая называется "побег из дома".
Нет, я знала, что мой дядя та ещё мразь, но даже не представляла, насколько.
Снова бросает в жар, когда я вспоминаю глаза того самого бугая по имени Дмитрий Покровский. Затем по телу пробегает дрожь.
"Бежать!" - остаётся в сознании и я вставляю симку в телефон.
Не обращая внимания на пришедшие сообщения, пишу Саре, что произошло ЧП и сегодня ночью я заеду на вокзал.
Там у нас арендована ячейка, в которой мы храним все необходимое для поездки.
Дядя все также держит мой паспорт при себе, но Саре удалось по доверенности сделать копию.
Теперь мне нужно выехать.
В спешке собираю сумку и кидаю туда самое необходимое плюс наличку. Карты и телефон брать не имеет никакого смысла, так меня легко выследить.
Одеваюсь как на теннис, но в рюкзак запихиваю неприметную одежду вместо сменки и спортинвентаря.
На выходе говорю прислуге куда я.
Несколько мгновений моё сердце как бешеное колотится о ребра, пока я пересекаю подьездную дорожку.
Я знаю, он там.
Дядя видит каждый мой шаг, провожает меня напряженным и заинтересованным взглядом.
Готова покаяться, ему нравится контролировать. Думать, что он имеет права на мою жизнь.
Мне кажется, ему будет одиноко в этом доме, когда я навсегда его покину.
И даже деньги не окупят всего.
Осталось всего ничего.
Нога подворачивается и я едва не оседаю в грязь.
Аккуратно опускаюсь на колени и затягиваю шнурки, пытаясь не выдать того как мне неспокойно.
Наконец в отражение в луже вижу как в окне задергивается занавеска.