Глава 17
Олеся
Аня так торопится к «папе», что задевает рукой тарелку, полной каши, и опрокидывает ее на пол. Каша разбрызгивается по сторонам, попадает на ножки стола, стульев, на гарнитур и, конечно же, на ноги Анютке. Но она не замечает этого. Несется к Дану, шлепая по полу, и оставляет следы из каши.
Останавливается рядом с Даном и счастливо прыгает на месте. Как обезьянка, цепляется за мужчину и пытается вырвать из его рук букет цветов.
- Черт, - Дан озадаченно смотрит на Анюту. – Я не подумал, что девочки с рождения девочки. И цветы любят с пеленок.
Переводит растерянный взгляд на меня. А я вдохнуть лишний раз боюсь. Замерла, как статуя, и подсознательно жду взрыва. Волны гнева, которая сметет меня начисто.
- Лисенок? Лесь! – зовет настойчиво. Пока мы переглядываемся, Анюта таки добирается до букета. Едва удерживает в руках, но, как истинная леди, прячет в цветах личико и глубоко вдыхает тонкий аромат. – Лисичка, ты меня пугаешь. С тобой все в порядке?
Нет. Со мной точно не все в порядке. Мне страшно.
Всем известно, что дети рождаются беспомощными. И папа с мамой с самого рождения учат их базовым вещам. Все это знают и понимают. Кроме моего мужа.
Пока Анюта училась кушать самостоятельно, она не раз опрокидывала тарелки, разбрасывала кашу, роняла ложки. Лёня был в бешенстве. Орал так, что стены дрожали. Аня всегда плакала и тянула ручки ко мне. Искала защиты. И, разумеется, после такого скандала напрочь отказывалась кушать. Приходилось отвлекать и ждать, пока Леня уйдет из кухни. А еще лучше – из квартиры.
Я понимаю, что Дан другой. Совершенно. Его с Леней даже сравнивать кощунственно. Но ничего не могу с собой поделать. Забыть тиранию очень сложно. Она, к сожалению, не лечится по щелчку пальцев. Поэтому я втягиваю голову в плечи и подсознательно жду бури.
- Леся, ты меня пугаешь, - Дан подходит ко мне, нависает сверху, смотрит обеспокоенно. Его взгляд то и дело сползает к следам пальцев на моей шее. Он злится, но старается держать эмоции под контролем. – С тобой точно все хорошо?
- Да. То есть нет. Извини.
- Таааак. А теперь спокойно и по порядку. Что случилось? Я ведь только за хлебом и булочками к завтраку сбегал. Раннее утро, а ты уже дерганая.
Закусываю губу, прячу ладони за спину. На миг прикрываю глаза и выпаливаю:
- Каша.
- Что «каша»?
- Аня уронила тарелку, и каша разлилась, - киваю ему за спину.
- Я видел. И?
- И все.
- То есть все? – его глаза округляются, и мужчина хмурится. – То ли лыжи не едут, то ли я…
- Я знаю, что это, возможно, глупо, - начинаю сбивчиво тараторить, но держать в себе больше не могу. – Но я испугалась, что ты можешь…разозлиться из-за беспорядка, который Аня устроила. Я все уберу, просто я растерялась…
Дан не сдерживается и припечатывает крепким словцом.
- Леся, да мне насрать! Главное, что она не пострадала и довольна. А полы всегда можно вытереть! – его взгляд становится острым и серьезным. – Забудь, что было в твоей прошлой жизни. Я не такой. Я не обижу вас.
Киваю и облегченно выдыхаю. Наверно, чтобы понять и выбить это себе на подкорке мозга, Дану еще не раз придется повторить это вслух.
- Извини. Мне…мне все еще сложно.
- Привыкай. Вокруг достаточно нормальных мужиков, не стоит всех ровнять на одного козла. А вот из-за своих сомнений ты осталась без своего сюрприза, - кивает за спину, где моя мартышка сидит в обнимку с букетом на диване и восторженно рассматривает цветочки. – Я, между прочим, за ним через два дома бегал. Под снегом. Порадовать тебя хотел.
- Прости, - смущенно улыбаюсь. – Я уберусь, пока моя егоза не размазала кашу дальше.
- Согласен, - закатывает рукава толстовки. – Ты давай хватай мандаринку, отмоешь ее и переоденешь, а я полы протру.
Я замираю посреди кухни с раскрытым ртом. У меня опять галлюцинации?!
- Ты, прости, что?
- Уберу следы возмущения одной своенравной мандаринки. А ты будешь мыть эту принцессу. Лучше раком по кухне ползать, чем потом мокрым из ванной выбегать, - коварно добавляет этот мужчина, и мы вместе смеемся.