Я стону, когда он рукой начинает сгибать область под моими пальцами. – Давай мы не будем играть в доктора и пациентку? Поставь мою ногу на место, а то я за себя не ручаюсь.
Честно, даже не знаю почему я, жалуюсь. Его прикосновения просто потрясающие, мне впервые за все время стало действительно легче. Боль еще присутствует, но это уже не так смертельно.
Он посмеивается и продолжает оттягивать и сгибать ногу, каждый раз сжимая разные части лодыжки.
- Это растяжение, – бубнит он сам с собой. – Возможно, перелом.
Я пытаюсь вырваться из его рук, снова становясь раздраженной, но он сохраняет свою хватку и подзывает стюардессу.
- Какой к черту перелом, ты сам прекрасно видел, что я на нее вполне сносно наступаю? Доктор хренов.
Он не обращает на меня никакого внимания и с улыбкой, которая может свалить на повал каждую девушку, обращается к подходящей стюардессе.
- Можно нам пакет со льдом, - спрашивает он. – И этой упрямой девушке необходим еще один бокал вина. На самом деле я тоже не откажусь.
- Конечно, - говорит она и покидает нас.
Отлично. Теперь она думает, что мы пара.
И почему это я упрямая? Еще бы ослицей назвал!
Возвращается стюардесса, с запрошенными вещами, вручая каждому по бокалу и ставя чашу со льдом на поднос перед ним. Он благодарит ее и на этот раз игнорирует ее уходящую задницу.
Вместо того, чтобы самому пить вино он опускает столик передо мной и ставит на него свой бокал.
- Вино вызывает у меня головную боль, - бормочет он, беря чашу со льдом и прижимая ее на потемневшую область моей лодыжки. – Пей на здоровье, может подобреешь, когда захмелеешь.
Мгновенно приходит облегчение от холода и дополнительного бокала вина.
- Так хоть немного лучше?
- Да, - киваю в ответ и делаю глоток из бокала. – Спасибо...
Он кивает и не дослушивая меня, одевает наушники, включая музыку. Он откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, но продолжает держать мою ногу у себя на коленях и прижимая лед к моей ране.
Милый и знает это, противный и знает это, отчасти очаровательный, но такой же кобель, как и все мужики. Тот факт, что он теперь демонстративно игнорирует меня, заставляет меня склоняться к тому, что он явно придурок, но со стержнем внутри. Без разницы, главное, что я смогу терпеть его, пока он отдает мне свое вино.
Глава 6. Он
Сергей
Оглядываясь назад, остров Корфу, вероятно, был не лучший вариант.
Я ни на секунду не думал, что Альбина продает свой второй билет. Возможно, Ирина, упомянула об этом, а я не слушал. Потому что мой разум был слишком сосредоточен на плачущей девушке, которая врезалась мне в грудь. Я думал, что покупаю ее билет, тем самым делаю ей одолжение.
Вместо этого, я лечу с этой девушкой на соседних местах. Признаюсь, я нахожу ее привлекательной, но и в то же время она упрямая, самоуверенная и немного стервозная. Но именно эта ее черта заставляет меня умиляться. Она брыкалась до последнего. Я уверен, что у нее сильный вывих, но опять же – она упряма и не хочет меня слушать. Ладно, пусть страдает.
Она в плохом настроении. Я не уверен, что из-за боли в лодыжке, может подруга не смогла полететь с ней на этот отдых или друг, но она ужасная ворчунья. Мы даже не познакомились, что странно. К счастью, как только полет закончится, мы разойдемся в разные стороны до конца отпуска.
Но сейчас, сейчас она терпима. Дело в том, что ее голова склонилась влево и лежит на моем плече. Терпима, так как в данный момент спит.
Мне это нравится только потому, что мне не терпится увидеть и услышать ее реакцию, когда она проснется. Она явно не терпит меня, но все же успокоилась и заснула на моем плече.
Я помню, как убрал лед, когда тот растаял и она села на свое место. В данный момент она свернулась калачиком на своем сиденье, удобно положив на меня голову и тихо дыша, так что я чувствую, как щекочутся волосы на моей руке. Может она и стерва, но вчера она упомянула про ужасную неделю, так что я не могу не пожалеть ее. Очевидно, достаточно того, что вчера она плакала. У нас у всех были плохие времена.
Я умиляюсь, когда она прижимается ко мне, поднося свою изящную руку к моей руке и кладет ее поверх. Она нравится мне, это точно.
Судя по часам, мы проспали почти три часа. Спина и шея болят от неподвижности и мне очень хочется сменить положение, но не хочется будить Альбину.
Лететь еще от силы минут сорок, я слышу, как стюардессы разносят закуски. Когда тележка оказывается совсем близко, я пользуюсь случаем и под ее шум немного сдвигаюсь, ровно настолько, чтобы получить небольшое облегчение и почувствовать, как по спине пошли колики. Кажется, я старею.