- О, ничего криминального! Я, как вы помните, чту уголовный кодекс. Просто отдохнуть... и прощупать владельца этого богоугодного заведения, то бишь гостиницы. По моим сведениям... - Остап замялся. - у него имеются кое-какие средства, нажитые значи-ительно ранее 17-го года...
- Опять гоняетесь за чужими наследствами? А не боитесь, что вас когда-нибудь разоблачат? - всё-таки вырвалось у Воробьянинова. О чём он тут же пожалел.
- Я говорил, что романтик, но это не значит, что Иисус Христос! - жёстко произнёс великий комбинатор. - и среди моих грехов нет воровства у своих же компаньонов! Когда вы рыдали, как ребёнок, у меня на плече, а я оплатил вам проезд - из своих, кстати, кровных...
Ипполит Матвеевич съёжился и примирительно поднял руки.
- Поэтому, Киса, я не боюсь ваших разоблачений. За вами должок, знаете ли.
- Не называйте, Бога ради, меня так при ваших... э-э... друзьях. Эта ваша фамильярность...
Остап беспечно отмахнулся от летавшего в воздухе тополиного пуха:
- А пусть думают, что мы дальние родственники! Значит, вы их уже видели?
- Заметил, - пробормотал Воробьянинов. - Особенно этот, в котелке... колоритный тип. Где вы их откопали?
- Паниковский? - хохотнул Остап. - О да! Откопал, Киса, в самых низших, трудовых слоях населения. Ну, не в бывших дворянах же искать, спасибо, уже попробовали... Да не злитесь вы, шучу.
- Так вы говорите, эта Соня - племянница самого Кургузова? - как ни в чём ни бывало спросил он тут же.- Заметно, заметно...
- Ничего такого я не говорил, - испугался Воробьянинов. - и вообще... откуда вы знаете?
- Да вы не бойтесь, всё в порядке, - неопределённо произнёс Бендер, игнорируя вопрос. - Есть тут у меня одна мысль...
Смахнув с плеча очередную пушинку, Остап задумался.
Нагретый солнцем июньский воздух к вечеру стал прохладнее.
Они уже подходили к дому. Со стороны столовой неслись смешанные запахи съестного: жареной рыбы, постного супа и чего-то ещё. Разговор сам собой прекратился.
Первые два дня компания наслаждалась отдыхом. Даже сходили в местный кинематограф, на какую-то комедию. Остап решил махнуть рукой, предоставив их самим себе. Глядя на потешно бегающие и падающие фигурки на экране, Балаганов лузгал семечки и так хохотал, что на них оборачивались, а Паниковский тоже смеялся, но едва не задремал в конце. Бывший гусекрад теперь проникся любовью к курам и часто пропадал возле курятника, бросая несушкам зерно и с умилением наблюдая. Дворник, здоровенный детина, одобрительно-насмешливо поглядывал на смешного бровастого любителя домашней птицы. Приобретённую за смешные деньги чёрную шляпу-котелок Паниковский надевал часто, особенно при выходе в город. Сам же Остап купил себе светлые сатиновые брюки и рубашку, а также модный в этом сезоне кремовый пиджак в тонкую полоску.
Воробьянинов чинно прогуливался с девушкой Соней. Остап уже подумывал о столь же приятном времяпрепровождении. Местный воздух явно действовал разлагающе.
Совершенно неожиданно идиллия закончилась.
Вечером третьего дня пребывания в гостинице Шура Балаганов подслушал разговор. Сын Кургузова, худощавый молодой человек, с тонкими, немного мелкими чертами лица, нервно и таинственно беседовал с кем-то по телефону. Телефон торчал на стене в прихожей - не очень удачное место, если хочешь, чтобы тебя не слышали, как впоследствии решил Остап.
Разговор был длинным, но Шура никуда не спешил. А сразу после сообщил о нём «товарищу Бендеру». За телефоном установили тайную слежку, и уже на следующий день все подробности стали известны и Остапу.
Кургузов-младший собирался отнести нечто драгоценное в скупку в ювелирный магазин, но боялся и очень не хотел этого делать. Вызывал на дом оценщика, и не понять было - удачно или нет.
Компания встрепенулась, даже Паниковский на время оторвался от любования пеструшками. За телефоном установили постоянную слежку. Ничего интересного пока не было, если не считать беседы того же Кургузова-младшего со своей, по-видимому, пассией, тоже таинственные, но не столь содержательные.
На сей раз повезло Остапу. Звукопроницаемые стены позволяли услышать многое, например то, что Кургузов-младший наконец решился проявить инициативу: вызвать на дом ювелира или прийти в магазин самому. Прозвучало «три с половиной карата» - cледовательно, речь шла о драгоценных камнях.
- А вы любитель драгоценностей, Остап Ибрагимович, - язвительно заявил Воробьянинов.
Комбинатор пожал плечами. Он лежал, закинув ноги на спинку кровати. Духота в комнате стояла неимоверная.
- Они были очень ценны при старом режиме. А сейчас, как вы уже поняли, Киса, важны деньги. Советские рубли. Мы получим камни и возьмём за них, сколько попросим. Судя по всему, эти камешки у Кургузова не последние.