Раньше вторым (или первым) ангелом при ней был дядя Костя…
— В небесах взошла заря, — сказала тётя Женя и с крыльев ее полетели перья. — Славит всё Христа-царя. Я лечу от Бога, Радость вам принёс, что в вертепе бедном родился Христос.
Звездой на палке она пнула сначала Витю, затем Нелю и сказала:
— Ныне день рождения вашего спасения.
Вы к вертепу поспешите и колена преклоните.
Витя вывел на дудочке длинную, мелодичную трель, Неля изобразила на семиструнке некую поступь.
Затем в коридоре раздался возмущенный писк, звякнул бубен и в кухню вбежал… Чёрт.
— Пустите погреться, пани-хозяйка, — обратилась к бабушке нечистая сила.
— В пекле для тебя тепло! — заметила бабушка и подперла рукой щеку — настроилась смотреть.
— Есть мне чем и посветить, и согреться, — заносчиво заявил Чёрт, и я опознал тётю Зоню. Бес зашуршал пакетом с надписью «Монтана», из пакета торчал сделанный нами с Витей в прошлом году месяц — гигантская лимонная долька, вся в золотистой фольге — две коробки конфет «Стрела»… Я взглядом поискал кошку, на полу лежал маленький кусочек когтя. Вакса смылась.
— Ага! — торжествующе сказал Чёрт. — Попро́сите, так и не дам…
В кухню вплыла вооружённая старым шампуром Яна — укутанная с головы до колен в старую штору-мережку, всегда изображавшую кольчугу, для верности поверх шторы Яна надела крупновязаную жилетку. Голову Яны украшала оловянная миска.
— Я воин!! — заявила Яна, избегая шипящих. — Разышкиваю деток, штоб наколоть их на шабельку, — и она потрясла шампуром, миска чуть сползла ей на лоб и в Янином хорошеньком личике появилось нечто хищное. — Такой прикаж от Царя.
— Но что скажу, — сказала бабушка «воину». — Не знаешь ты, какого царя слухать… Ныне рождается царь правдывый.
Воин запальчиво повёл копьем. Бабушка похлопала в ладоши.
— Вставай, Сусанка, будет машкарада! — фыркнула она. Кузина подняла на нее удивлённые глаза и зачем-то нацепила очки. — Будут Три Волхва. Одкры́ем тайну грандиозну! — возвестила бабушка, в то время как Витя с Нелей голосили «Новую радость». Растолкав стулья и хихикнув, сёстры удалились в бабушкину комнату.
— Где-то коза наша? — спросил Витя. — Как бы не заболела…
Цыганка расстегнула торбу, перекинутую через плечо, и извлекла из нее Ваксу. К кошачьей голове были примотаны не очень-то аккуратные картонные рожки — по виду козьи.
— Не она ли? — спросила Неля. Кошка фыркнула и издала длинное шипение.
— Она, сердега! — сказал Витя и дунул в дудочку. Вакса явно постаралась в него плюнуть.
— Зачем забрали козу нашу? — обидчиво и пискляво спросил Пастушок.
— Хотели себе на приплод на розвод, да только Свет пропал, — повздыхав заявила Цыганка.
— Теперь отдаём, вот. Прошу! — вновь судорожно вздохнула Цыганка, — верните Месяц. Мы Путь не видим…
— Х-ха, — сказал Чёрт. — То непростая просьба, голуба! Им вернула козу… Что дашь мне?
— Меняю козу на Месяц! — решительно сказал Пастушок. И было протянул разъяренного зверя в лапы нечисти.
Кошка обнажила на Пастушка жёлтые клыки, совершила восхитительный пируэт, укусила жалобно взвизгнувшего Витольда и вывернулась на пол.
После нескольких безуспешных попыток Ваксе удалось скинуть картонные рога и укрыться в бабушкиной комнате. Путь ее сопровождало раздражённое ворчание.
— Ну-ну, не жирафа из тебя сделали, — примиряюще сказал я ей вслед. — Не будь смутная.
Прямо над ухом у меня свистнула дудка, я обернулся — надо мной стоял Витя и недобро улыбался.
— Помогал костюмы делать??? — спросил он и в голосе его читались нотки нашей географички…
— В-е-е-е… Нет… — пискнул я растерянно.
— Будешь Ирод… — сказал Витя и нахлобучил мне на голову острозубую корону. Она пахла духа́ми и почему-то марганцовкой.