— Они ховались. Прятались. Спаслись, — кратко отвечала бабушка. — Вещи прячутся абсолютно лучше, чем люди.
— Мы все равно их находим, — сказал тогда я. — Я вот знаю, куда вы положили мою книжку, например.
Неля теребила свою «цыганскую» шаль и вывязывала из её бахромы узелки. Витя ещё раз прошёлся под верёвкой с подарками; вслед ему вышагивала Вакса, нервно машущая хвостом. Тётки развернулись в сторону «Щелкунчика» — где перед Машей и принцем плясала Тростниковая Флейта.
— Сколько ей лет? — спросила тётя Зоня сестру и подбородком указала на Максимову.
— Да наверно к сорока, — ответила тётя Женя и ухватила листик базилика.
— А смотри, — сказала ей сестра. — Совсем как девочка. А мы с тобой…
— Ну мы тоже не мальчики, — улыбнулась тётя Женя. — И не похожи.
Кузина Сусанна разожгла очередную папироску — из бабушкиных запасов.
— То всё, — усмехаясь и пыхая дымом в такт своим смешкам, произнесла она, — чары сцены, грым, иллузия…
Бабушка оторвалась от пенала и размашисто шагнула к сестрице.
— Повтори! — сказала она. — Повтори скорейше.
И впилась пальцами кузине в плечо, Сусанна поперхнулась дымом и принялась кашлять — я с интересом наблюдал, как с каждым спазмом из неё вылетали клубы дыма, пахнущего вишнями.
— Ну вы просто вулкан, — уважительно сообщил Сусанне я и поднёс ей компоту. — Кракатау!
— Такое слово мне неприятно, — прохрипела кузина и со всхлипом выпила напиток. — Я часть живого.
— Разве вулкан мёртвый? — поинтересовался я.
— Неживой, — хрипло заявила кузина.
— Прощение, прощение, — нетерпеливо сказала ей в спину бабушка. — Что ты сказала перед прыступом? Прошу повторить…
Кузина Сусанна, с достоинством поправляя парик, ответила с плохо скрытым сарказмом:
— А если не помню?
— Утопить, повесить сжечь, — услужливо пискнул я.
Бабушка обернулась и посмотрела на меня грозно.
— Вскипел чайник! — сурово сказала она.
— Туда ему и дорога, — свирепо ответил я.
— Пусти меня, — проворчала кузина Сусанна. — Сейчас я его зачарую. Балаболку. Не поможет и красная шерсть.
— Не сможешь, — мрачно сообщила бабушка. Нужна Сусанна сложила лицо в немом вопросе.
— Пил «Три стихии», — разъяснила бабушка. — Теперь сила нелюдская, и вся, пошла в язык.
— А куда смотрела ты? — поставила вопрос ребром Сусанна и уронила мундштук.
— В телевизию, — вздохнула бабушка. — Шло катание… И она возвратилась к пеналу и его ореховой створке.
— Ну-да, ну-да, — раздумчиво протянула кузина. — Яснее ясного. Так оно всегда…
— Чайник! — возвестила бабушка и отправила меня к плите почти без помощи рук.
В этот момент в кухню вернулась Ева. В руках у неё матово-чёрным переливался кусочек ткани.
— Можем поиграть, — сказала она и по ногам нашим потянуло сквозняком. — Попрыгать. Я, кстати, так и не нашла, чем резать…
— Я первая, — сказала Неля. — Где, бабушка, наши ножницы? Я тут ими нагар среза́ла…
Бабушка оторвалась от пенала. — Посмотри под телевизором, — задумчиво произнесла она и опять приникла к ореховой двери.
— Мама, шкаф не упадёт. Хватит дверь подпирать, — хихикая, сказала тётя Зоня.
— То не шкаф, то пенал, — произнесла тётя Женя, замечательно копируя бабушку.
— Сначала дети, — процедила Ева. — Подойдите ко мне. Ближе…
— А если я не дети, — разочарованно протянула Неля, — я так хочу поиграться…
— Поднимайтесь, поднимайтесь, — продолжила Ева и забрала у Нели ножницы — Каждого ждёт свой черёд и подарок.
Витя подставил голову — чёрная ленточка обвила его ореховые пряди.
— Хобри хобри, ховайся добре, як найду, роздеру як зелену жабу, — пробормотала Ева и покрутила Витю несколько раз, противусолонь. Остановив перечёркнутого чёрной лентой кузена, Ева вручила ему ножницы и своим дымным и хриплым голосом сказала:
— Ищи подарочек, красавец.
Из-под повязки, рассветом расплылся румянец — наш кармалита покраснел.
Он поднял руку, вторую — пощёлкал ножницами раз, другой, третий — свободной рукой нащупал мешочек, ленточку и клацнул по ней. Лезвия ножниц мелькнули серебристым сполохом. Ангельская свеча пустила яркую искру. Витя стянул повязку с лица.
— Мне казалось, я всех вас видел, — удивлённо сказал он. — Вы были такие странные… и он моргнул на свет абажура. — Пойду посмотрю, что в мешочке, — таинственно сообщил мой брат. Бабушка посмотрела на него и попробовала улыбнуться, вышло плохо.