Естественно меня потащили за собой, волоком. Мимокрокодилы стали обращать внимание, ржать, давая советы по лучшей транспортировке. С трудом расцепив замок из пальцев, я замерла лёжа на спине у самой ели, растущей у самой стены. Машка никого не замечая полезла под самые низкие ветви, безжалостно сминая нетронутый снег.
Она копошилась там с пол минуты, в это время я приходила в себя и поднималась на ноги, отряхивая прилипшее снежное изобилие. Подруга появилась также неожиданно как и исчезла, прижимая руки к груди. Я была уже готова сорваться с низкого старта на забег к кабинету Падловича, но внезапно прозвучало жалобное:
«Мяу»
В руках у подруги зашевелился и высунул голову, на свет божий, котёнок. Черный котёнок.
- Да ладно!
Машка подняла на меня самые жалостливые в мире глаза. Кот из Шрека нервно курит в сторонке глядя на эти умоляющие глазки.
- Мы же возьмём его с собой?
- Куда? – мысль ещё не оформилась, но жопа уже почувствовала лёгкий флёр неприятностей, в которые мы вляпаемся с этим котом.
У Рихарда Падловича кроме жутчайшей аллергии на опоздания, и гипертрофированного верования в культ своего предмета, была непреодолимая ненависть к братьям нашим меньшим. Он мог не замечать грязь прилипшую толстым слоем к его ботинку, что в процессе высыхания делала его походку слегка кривоватой. Но стоило тебе упомянуть, что у тебя есть/любишь животных, тебе возбранялось приближаться к Падловичу со страшной силой.
- Замёрз, бедненький, - проблеяла Маша. Кот и вправду трясся не переставая.
Конечно, мне было жаль кота, но на кону стояло сейчас многое. Мне кровь из носу нужно сдать эту сессию. Даже не так, это был вопрос жизни и смерти. Ибо если я её завалю, мать обязательно заставит меня вернуться домой, куда я абсолютно не горю желанием возвращаться. Отчего на борьбу за свою свободную жизнь, я была готова кинуть все силы.
Поэтому к не вовремя появившемуся коту, испытывала лишь глухое раздражение. И ведь ясно, что оставь его на морозе, зверьку не выжить. Уже понимая, что Маша кота не бросит, выругалась от досады. Группка сусликов-первокурсников проплывающих мимо, обошли нас по дуге, во избежание.
- И что ты предлагаешь? Тащить его с собой? К Падловичу? – вперив мрачный взгляд, безрадостно вопросила.
Машка помялась, пожевав губы, и плаксиво проблеяла:
- Но он же здесь замёрзнет…
Она знала как её жалостливые глаза и плаксиво-просительные нотки в голосе действуют на меня, и в наглую этим пользовалась. Тяжело вздохнув, двинулась к зданию.
- Пошли, - бросила обреченно. – Кота спрячь.
Подруга не возражала и сунула дрожащего котёнка под куртку. Всё-таки стоило кота оставить.
Машка была моей хорошей подругой. Она помогла мне освоиться когда я только-только перебралась сюда. Выручила когда я искала недорогое жильё. Во многом мы были довольно близки, и я беззаветно доверяла этому человеку, она была дико раздражающей, авантюрной особой. Жажда приключений это было не про меня, но временами мне приходилось мириться с этим. Вот как сейчас.
Искать для кота убежище было некогда настолько, что выход оставался один – тащить животное с собой на экзамен. Пошарив по карманам, наткнулась на завалявшееся печенье со вкусом чего-то мясного. Кормить кота тем, что ест студент, довольно опасно, но делать было нечего. Это хоть как-то займёт пушистого террориста.
В том, что кот террорист, я убедилась когда шла пятнадцатая минута экзамена. Время до прилюдного, устного выступления ещё немного оставалось. Но Падлович уже смотрел на нас, как ястреб на добычу, ожидая когда можно будет сполна насладиться нашими унижениями. Меня трясло как алкоголика, которому срочно нужно выпить. Почерк на листике, лежащем передо мной, выглядел настолько кривым, что я начала сомневаться, смогу ли прочесть то, что там написано.
И вдруг в сумке у Маши зашуршало. Всё это время кот вёл себя тихо, но с чего-то решил подать признаки жизни. Я сначала не без удовольствия подумала, что кот отомстит Машке за мои истрёпанные нервы и чуточку нагадит ей в сумку. Но внезапно услышала тихое «мяв».
Все мои мстительные мыслишки замерли в голове, а потом понеслись совсем в другом, безрадостном направлении.
Падлович словно сторожевой пёс сразу же подал голос: