Когда выбралась, наконец, из овражка (хватит с меня этих упражнений!), сэр Эвин стоял над бывшим мертвецом с обнаженным мечом. Острие его смотрело нелюдю в лицо. Нелюдь опирался на локоть и держал пламя на открытой ладони.
Это что получается, я зря его таскала на закорках? Если сейчас зарежут.
— Это не смешно, — сказал любитель чтения, сжал кулак, рухнул на спину со стоном.
Сэр Эвин коснулся мечом его горла. Королева, до того молчавшая, сказала:
— Эвин, оставьте. Приветствую, Мастер.
— Мое почтение, Ваше Величество, — прохрипел бывший (и потенциальный) труп, не открывая глаз. — Я уповаю на вашу милость.
Поднял руку, коснулся ладонью меча. Сэр Эвин нахмурился, но, кажется, расслабился, сменил стойку.
— Вы ее получите, — сказала королева, подняла на секунду юбки, вскочила в седло. Конь, как внедорожник, преодолел овражек с грацией. Полла уже хлопотала, доставала тряпицы и бутыль. Сэр Эвин сжал зубы так, что челюсть стала еще квадратнее. Пихнул меч в ножны, сказал, чтобы я шла готовить место для привала. Я ретировалась быстро, как могла, чтобы не заставили таскать небольшое, но увесистое тело снова.
Мастер. Мастер чего? Что-то мне подсказывает, что не мастер-наладчик станков с ЧПУ.
Полянка, где остановились на ночь, была совсем маленькая, со всех сторон нас обступали деревья, лезли в костер ветки кустов. Ручей нашелся далеко, я замучилась таскать воду. Найденыш пил горячее, постанывая, глотал размятую Поллой рыбу и ягоды и отвечал на вопросы. Я сидела, тоже пила, бросала рыбьи косточки в огонь и слушала.
— Как вам удалось покинуть дворец?
— Так же, как и вам, я полагаю. Тайными ходами.
— Что сталось с Мастером-распорядителем?
— То же, что с Его Величеством и всеми, кого поймали.
— Что вы делаете в лесу?
— Спасаюсь от преследования, моя госпожа. Тут небезопасно, но лучше, чем на дорогах.
— Кто это с вами сотворил?
Мастер (к сожалению, и не веб-мастер тоже, и не мастер отделочных работ) подобрал ноги, спрятал под плащ. Перевязывать не дал, сам промокнул полотном с пахучим составом, над которым предварительно пошептал. Еще один умный, в отличие от сэра Эвина, не стал прижигать, хотя мог бы проделывать это голыми руками. Сам себе горелка, неплохо.
— Я сам, — сказал Мастер. Зашуршал плащом, достал ножик, маленький, похожий на перочинный.
— Что за причуда? — подняла брови королева.
Причуда, да. Я поежилась. Ненормальный какой-то мужик, и то, что уши у него острые — еще не самое ненормальное.
— Необходимость, моя госпожа. Лес не желал, чтобы гримуар покидал место, где его оставили, а знания в нем слишком ценны. Я начертал, что мог, а что мог — запомнил.
— Вы должны были уничтожить гримуар. Орки его найдут.
Мастер склонил голову. Я успела заметить, как зло он обнажает зубы, отвечая:
— Тайное искусство не принадлежит нациям и королям. Знания — это больше, чем средства в войне, они должны жить. А не быть уничтожены из страха.
Королева поднялась. Мастер, шатнувшись, поднялся тоже, склонил голову ниже, капюшон сполз, обнажая волосы и шею. Сейчас по этой шее ка-ак…
— Тогда пусть ваше искусство послужит мне как следует, — сказала королева, подала знак Полле. Та вскочила с ночной рубашкой наготове.
— В гримуаре не было ничего, чтобы остановить… — Мастер оглянулся на меня. Я спохватилась, прекратила пялиться, спрятала лицо в миску. — Его. Там совсем другие секреты. Ценные, но не для войны.
— Так приспособьте их — для войны, — сказала королева. — У нас нет выбора.
Мастер поклонился, потом следил через упавшие на глаза волосы, как королева с Поллой удаляются в заросли — готовиться ко сну. Сэр Эвин сел на траву поодаль и стал показательно полировать меч. Мастер опустился обратно между корней дерева, вытянул ноги. Откинулся назад с тихим стоном. Скосил глаза.
— Вам что-то любопытно, леди?
Я поняла, что снова пялилась, решила не смущаться, сняла косточку с языка.
— Пытаюсь угадать, сколько в вас весу. Спину потянула из-за вас.
Он выпятил подбородок, ухмыльнулся с довольством, будто сделал что-то хорошее.
— Я вам бесконечно обязан. В разумных пределах.
Мы снова были на вы. Видимо, таскание на закорках — не повод для братания. Либо ему мешало это самое "леди".
— Далеко ли простираются разумные пределы?
— Ровно так же далеко, как совесть, — ответил Мастер.
— У всех людей это по-разному. У кого-то она вовсе отсутствует.
Найденыш довольно хмыкнул.
— А что насчет вашей, леди?
— По правде говоря, у меня к вам просьба. Не откажите мне в ответах, удовлетворяйте любопытство… в разумных пределах.
— Я не владею государственными тайнами, — заявил Мастер таким тоном, что сразу стало понятно: и владеет, и поторгуется.
— Мне не нужны тайны, мне нужно понять, что происходит. Не терплю не понимать, что происходит.
Мастер задумался.
— Почему вы хотите вести беседы именно со мной? — спросил он вполголоса. Сэр Эвин, кажется, не услышал.
Пришла очередь задуматься мне. А в самом деле, почему тянет болтать именно с ним, и почему кажется, что вопросы ему можно задавать без опаски, а ответы будут по делу?
Потому что любитель чтения. Все просто. Всю жизнь считала дельными только людей, которые читают.
— А с кем тут еще их вести? — прошептала я, пожав я плечами. Сэр Эвин явно прислушивался.
Мастер тихо цокнул языком.
— Вы, оказывается, рассудительный человек, леди. Тем более странно, что вы делаете в этой компании.
— Откровенно говоря, так случайно получилось. Я некоторым образом заблудилась, удачно наткнулась на Ее Величество со товарищи.
— Удачно? Скорее, наоборот, — пробормотал Мастер, сполз ниже, перекатился ближе к костру.
Непрошено пришли на ум слова утопленницы: "смерть не ходит за тобой, но ты ходишь за смертью". Что-то мне это нравится все меньше и меньше.
— Как вас зовут?
Мастер натянул капюшон до самого носа и притворился, что спит. А может, и правда уснул, могу представить, как требует отдыха его организм.
Вернулась Ее Величество, улеглась, Полла осталась приглядеть за костром, а сэр Эвин пошел проведать коня. Я зевнула, повозилась. Спина жаловалась на поднятие тяжестей. Ничего, ничего, все равно показалось легче, чем мешок с цементом.
Когда я поднялась ночью по неотложным делам, Полла спала подле своей королевы, сэр Эвин клевал носом, изображая дозор, а Мастер… а Мастера на полянке не было.
Я на всякий случай проверила свои пожитки. Серьги были на месте, погребенные на дне мешка, так же как и туфли. Ну хорошо, а то есть такой сорт мужчин, которые исчезают — а вместе с ними пропадает техника и изделия из драгметаллов.
Я прокралась между деревьев в сторону от овражка, а то еще не хватало свернуть шею. Приятный куст нашелся недалеко, и я уже поправляла с облегчением рубаху (которую мне дала Полла после купания в источнике, а я так и не вернула), когда рядом вспыхнул огонь. Я отпрыгнула, зацепилась пяткой за корешок, чуть не полетела навзничь, но устояла, схватившись за кору.
— Так вас и растак!..
— Тише, — сказал Мастер, играя огнем над ладонью. Язычки пламени лизали его пальцы. — Тише, а то перебудите все благородное собрание.
— Вы тут диверсию, что ли, устраиваете, что нужно соблюдать тишину? — поинтересовалась я злым шепотом.
Мастер поднял брови. Тени на его лице лежали густые, он выглядел еще более умученным — и немолодым.
— Что это за язык?
— Что? А… — я повертела ступней, надеясь, что не вывихнула. Сказала: — Диверсия. — Так и есть, рот не захотел произносить его на местном наречии, и сказал по-русски. Наверное, у них нет этого слова. — Гм, действительно. Это мой родной язык.
— Никогда не слышал.
Я пожала плечами.
— А я знаю почти все наречия соседних стран, — продолжал он.
— Значит, я не из соседней страны.
— Тогда — откуда вы, леди? — спросил он. Шагнул ближе. Я оперлась спиной на дерево, сложила руки на груди. Сказала возмущенно:
— По нашему уговору вопросы задаю я.
— Это был уговор? Гм. Допустим. Но он не отменяет светской любопытности. Вы родились не здесь. Можно предположить, что вы вообще не родились, но это противоречит… фактам. — Он оглядел меня, задержавшись взглядом в вырезе рубахи. Я хотела дать ему по острому уху, но глядел он, очевидно, на царапины.
— Почему это я не родилась?
— Мир не видел вашего рождения, посему на вас нет печати жизни. — Он потер подбородок. — Печати смерти тоже нет. Верно?
— Откуда я знаю? — удивилась я.
— Как вы можете этого не знать? — удивился в ответ Мастер. Потер бровь пальцем, другую руку отвел чуть в сторону, приглушил пламя. — Вы гомункул? Кто вас создал? Исключительная работа.
— Ч-что? Нет! Никто меня не создавал, — рассердилась я, — кроме мамы… матушки и отца.