— Где вы были? — спросил он сердито.
У меня зуб на зуб не попадал, я переступала ногами и хотела послать его к черту, но ответила вместо этого:
— Отвернитесь, — и все-таки начала раздеваться. Сэр Овэйн отворачиваться и не подумал, но мне было все равно. Я отдирала от себя мокрый бархат и слушала:
— Где вы были? Ушли без всякого слова, Ее Величество изволили беспокоиться и велели искать.
— Хорошо же искали, — буркнула я, глянув на него исподлобья. — Уже рассвет, а вы хорошо выспались, как я посмотрю.
Вид у него в самом деле был свежий. Сэр Овэйн поджал губы, потом крикнул во все горло:
— Полла!
Я растерла бедра, бросила платье и белье на куст, попрыгала на месте. Тем же путем, что и сэр Овэйн, прибежала девушка Паула (Полла? Почти правильно услышала), охнула, подбежала ко мне, стала трогать теплыми ладонями, приговаривая тоже, что Ее Величество опечалились и милостиво велели искать (ну да, походили вокруг часок, покричали "ау!" и на этом успокоились, свежие такие, не похоже, чтобы не спали ночь), потом унеслась.
— Значит, все-таки владеете речью… леди? — спросил сэр Овэйн подозрительно. Повесил котелок на ветку, одну руку упер в бок, другую положил на рукоять ножа. — Зачем обманывали?
— Я не обманывала… сэр, — передразнила я его, подышала на ладони, зажала ими мерзнущий нос. — Я не знала вашего языка, а вы не знали моего. Меня… — я запнулась, проговорила: — я не знаю, что произошло, раньше я не понимала, что вы говорите, а теперь — понимаю. Должно быть, это… э… магия. Мне были странные видения в воде.
Про волшебницу докладывать им всем отчего-то не хотелось.
— Я говорил вам быть осторожнее с местной водой! — сказал сэр Овэйн, и теперь, когда я понимала слова, звучал он еще более сердито, чем обычно. — Это роща Семидесяти источников.
— Первый раз слышу, — призналась я, подрагивая. Вернулась Паула… то есть Полла, дала мне полотно, которым мы вытирались (бывший то ли флаг, то ли покрывало), подождала, пока я вытрусь, набросила плащ. Я спряталась в него до носа. Огляделась. Ботинки почему-то стояли под кустом сухие. Я сунула в них ноги и сразу почувствовала себя лучше.
— Это очень опасное место, — продолжал ворчать сэр Овэйн, — в любом источнике может поджидать злой дух, стоит выпить или даже коснуться воды — навечно окажешься в его плену.
Это было похоже на правду. Интересно, зачем волшебница пошла так далеко в лес с генералом, который давно ее невзлюбил?..
— Мне повезло, — пробормотала я, стуча зубами. — Просто картины на поверхности, а потом пустота в голове…
Сэр Овэйн спросил, какой именно источник сыграл со мною такую шутку. Я показала. Он обошел нас с Поллой, наклонился над водой, поскреб щетину. Приятный и даже симпатичный мужик, подумала я, когда молчит.
Но он, к сожалению, молчит не всегда.
— Что за картины?
А вот этого тоже говорить им не надо, чует мое сердце.
— Видения дома, — сказала я быстро.
— Где ваш дом, леди? — послышалось от берез. Дама стояла в луче утреннего солнца, венец горел… тонкий, без всяких камней.
— Далеко, — сказала я быстро. Дама подошла медленно. Сэр Овэйн встал между нею и мной. Дама коснулась его руки, и он отступил, но все равно торчал, как назойливый родственник перед телевизором, когда ты смотришь решающий матч. — За… э… горами.
Вот будет весело, если у них тут нет гор, или есть, но за ними все разведано, и я ни капли не похожа на жителя тамошних королевств.
Но дама легко кивнула, разглядывала меня теперь, а я удивлялась, как у людей бывает такая правильная осанка.
— Как вы поняли, что я — леди? — спросила я, потому что лучшая защита — это нападение, и надо первой узнать, что они там обо мне напридумывали, чтобы со всем согласиться и не пускаться в объяснения про другие миры. Вдруг с пришельцами тут обходятся неласково?
— Вы грамотны, хотя и не на Осенней речи. Бархат и золото выдали в вас женщину хорошего рождения… или большого состояния, — сказала дама, поморщившись. Не любительница буржуа, ха? — Если вы не воспользовались войной и смятением и не присвоили себе чужие одежды и драгоценности.
— Н-нет, конечно! — сказала я так возмущенно, как могла. — Как вы могли такое подумать. Я была здесь в гостях, когда случились… э… последние события. — Я усиленно дрожала, чтобы выгадать себе время поразмыслить. — Я не знаю… не знала языка, я была тут в гостях с… отцом, он говорил по-вашему, а я нет, и когда пришлось бежать, потерялась, заблудилась…
— Что сталось с вашим батюшкой? — спросила дама. Хорошо, что не ляпнула про мужа, не хочу остаться вдовой, ни разу не сходив в загс. Да и замужняя дама из меня, как из надувной лодки атомный ледокол.
— Его убили, — сказала я, стуча зубами. Папа, прости. Ты всегда говорил, что я хорошо сочиняю, как бы тебя сейчас не посрамить.
— А с матушкой и остальной родней?
— Мы были тут только с отцом, родня — там, — я неопределенно махнула рукой, — далеко, дома.
— А слуги? — спросил сэр Овэйн, щурясь и постукивая ногтем по гарде ножа.
— Слуги разбежались, — сказала я, решив, что выдуманных смертей на сегодня достаточно. — Я осталась одна, как видите, и не знала, куда идти. Встретила по дороге людей, наверное, это были беженцы… не смогла к ним примкнуть, пошла через лес и встретила вас.
Дама сцепила руки. Полла стояла около меня с сухой рубахой, но обнажаться сейчас, на общем собрании, было бы некрасиво, и я стояла, переминаясь по траве ботинками и ждала вердикта. Не поверили они мне, да я их не виню, настолько белыми нитками все шито… я даже не знаю, что происходит. От чего и откуда бежали те люди, и если от войны, то кто воюет, кто были те мальчишки на холме, чье знамя сожгла дама?
И кто она-то сама такая?..
Прежде, чем я смогла задать эти вопросы, она развернулась и прошествовала прочь между деревьев. Сэр Овэйн хмыкнул, подобрал котелок, зачерпнул воды. Полла помогла мне влезть в рубаху, разложила мокрое полотно, я подождала и позволила себя увести. Костерок на месте нашей стоянки горел весело, я сразу протянула к огню ладони. Дама стояла по другую сторону костра, опираясь на меч. Ой, не нравится мне это. Я вжала голову в плечи, задрожала усерднее. Вернулся сэр Овэйн, нацепил полный котелок на палку, повесил на рогатины, которые сам же вчера тут воткнул. Полла захлопотала у воды, а я сделала вид, что меня интересует только тепло от огня.
— Вы проявили смелость, — сказала дама, — избавили мою камеристку и меня от незавидной судьбы.
Твари, да. Я старательно улыбнулась. Дама продолжала:
— Я благодарю вас и дарю вам свое расположение.
— Бесконечно признательна, — выговорила я, стала "смир-рно, руки по швам", поклонилась. — Большая честь.
Дама явно не из простых, а с не простыми лучше перебрать вежливости, чем недобрать.
— Сейчас мне нечем вас наградить, — сказала дама, глядя куда-то в сторону и тиская холеными руками навершие меча, — кроме расположения. Моя столица разорена, трон моего супруга и господина занимает узурпатор. Вы сможете просить, что пожелаете, когда мы доберемся до Рилирвена. Его Величество будет к вам щедр.
— Мне ничего не нужно, — сказала я быстро.
Дама подняла брови. Перевела на меня безразличный взгляд.
— В самом деле? Вам нужен маг, чтобы провести Тонкой тропой.
— Э… да, — сказала я уверенно. — Конечно. Буду очень признательна.
— Эвин, — сказала дама звонко. — Помогите соблюсти приличия, наконец.
Сэр Овэйн, сверливший меня все это время взглядом, отлип от березы. Протянул руку, словно приглашал на танец. Я с опаской дала ему ладонь, и мы постояли так, он согнувшись, я — не зная, что делать теперь.
— Скажите мне свое имя, чтобы я мог подобающе представить вас королеве, — прошипел он, наконец, и я назвалась снова. Сэр Овэйн (а точнее, Эвин, как я теперь отчетливо слышала) облобызал мне руку, царапнув жесткими губами, отпустил, доложил даме. Королева, значит… не просто так золотой венец, не просто так вода показывала мне ее в короне.
На этом все и окончилось, дама светски улыбнулась, кивнула, подбросила меч, перехватила посередине ножен, сказала:
— Эвин, пойдемте.
Сэр Эвин подобрал с плаща свой меч и поплелся за королевой. Я проводила их взглядом до зарослей, выдохнула с облегчением. Сердце прыгало в согревающемся теле. Так, так, все хорошо, никто меня, вроде бы, не держит за врага, а даже собираются наградить. Полла перебирала на ладони какие-то листочки и ягоды и бросала их в котелок.
— Что такое Тонкие тропы? — спросила я.
Полла помешала в котелке веткой.
— Дороги, которыми можно прийти куда угодно. Чародеи умеют ими ходить и отправлять того, кто попросит, в дальние места. У вас они называются по-другому?