Да. Метро.
— Да, у нас у них другое название. Что же, они мне правда пригодятся, — я села на корягу, которую сэр Эвин с Поллой вчера приволокли для топлива и сидения, разулась, вытянула ноги к огню, пошевелила пальцами. — Я живу очень, очень далеко.
— Да, да, я слышала, — закивала Полла. Она была похожа на раздатчицу в столовой, где я люблю обедать, такая же приятно далекая от худобы, легкая, светлоглазая. Шлепает мне как раз столько пюре, сколько нужно, а в свободное время пишет любовные романы. — У нас редко увидишь гостей из-за гор, из-за песков. Даже торговать почти не приезжают.
— Почему?
Полла растерянно улыбнулась, словно не знала, намеренно ли леди задает глупые вопросы или просто дура. Сказала, наконец, извиняющимся голосом:
— Дорого, госпожа. Не выгодно, говорят. Слишком дорого воспитать и обучить мага, чтобы водил Тропами. А я слышала, у вас чудесно.
— Чудесно, — подтвердила я. — Там все другое.
Полла мечтательно вздохнула, постучала палочкой о край котелка. Раздался звон — слишком громкий, стальной. Я прислушалась. Зазвенело снова. Полла повернула голову в ту сторону. Сказала с гордостью:
— Ее Величество изволят упражняться каждый день. Они сходились на мечах с государем, знаете, как красиво? Бедный король, бедная государыня Рихенза…
Она сокрушенно качала головой, я старалась запоминать имена и факты.
— И теперь вы… мы направляемся в Лирли… Рили…
— Рилирвен, — поправила Полла. — Родные земли государыни Рихензы. Там правил ее батюшка, досточтимый Мервин Славный, а после его кончины, — Полла коротко подняла к небу четыре пальца, — правит ее дядюшка, Кадел Искусный. Он примет вас хорошо, вы спасли государыню.
Я смутилась, забормотала, что было бы там, что делать, это я так, пнула тварь разок и все… но то ли день вступал в права, то ли мир просто стал для меня светлее: эти их Тонкие тропы — кажется, то, что нужно. По крайней мере, теперь есть надежда, что я тут не задержусь. И идем мы в нужную сторону, а значит, можно продолжать липнуть к этой компании и не идти заводить новых знакомых. Жизнь налаживается!
Полла отлила мне в миску отвара, и жизнь наладилась совсем. Я потягивала горячее и еле сдерживалась, чтобы не спрашивать еще и еще. На сегодня довольно вопросов, не хочу выглядеть подозрительно… еще более подозрительно, чем уже есть.
— Такой стыд, что слуги оставили вас, — сказала Полла. — Когда проявлять верность, как не в минуту опасности?
— Все хотят жить, — сказала я. Если бы у меня правда были слуги, и они бы спасали свои жизни вперед моей, я бы на них не сердилась. Потому что никто не спасет маленьких людей, если они не спасутся сами.
— Верность важнее жизни, — сказала Полла серьезно.
Раздатчице в моей столовой такое не пришло бы, наверное, на ум. И очень хорошо. Ей не вбивали это в голову и не ждали, что она будет убиваться, заботясь о ком-то, а потом и жизнь за него положит. Ну разве что насчет мужа и детей что-то такое ввинчивали в мозг, как любят у нас укрепители семейных ценностей из политиков и любящие матери.
Проблема в том, что камеристка за королеву и умереть готова и тащиться через лес и все опасности в дальнее государство — согласна, а королева, конечно же, за камеристкой своей не пойдет. Потому что одни люди, очевидно, важнее и лучше других.
Я потерла лоб. С одной стороны, нечего хаять чужие порядки даже мысленно (тем более, я не знаю их хорошо), с другой… а, черт с ними со всеми. Полла, вроде бы, довольна, и хорошо. Я встала, пошла проверить, как там мое платье. Присела у источника, заглянула. Гладь послушно отразила меня, не играла больше. Я вылила недопитый отвар в воду. Прошептала:
— Это — согревающее. Пусть будет немного теплее. Спасибо вам.
Помолчала, подождала, пока разгладятся на воде круги, присмотрелась. Вздохнула, спросила с надеждой:
— А штаны-то вернете?..
Глава 3
Но чудес за этот день больше не произошло, и осталась я без штанов.
Теперь, когда я знала, что иду, куда надо, шагалось бодрее. Королева Рихенза была, как обычно, впереди на коне, которого, я подслушала, сэр Эвин звал Лиуфом. Если бы на этой громадине ездила я, то назвала бы как-нибудь внушительно. Титан, например. А жеребята его — Стоик и Финансист. Я хихикнула в сторону. Глупый ты человек, София, и шутки твои дурацкие.
Самое печальное, что никаких моих шуток тут не поймут. Теперь, когда они знают, что я говорю, нужно быть осторожнее со словами, а то как ляпну что-нибудь…
Мы обошли поваленное дерево, сэр Эвин предложил передохнуть здесь, но королева сказала идти вперед, здесь не то место, чтобы задерживаться. Лес становился гуще, идти сделалось тяжело. Кусты обступали меня, цеплялись за платье и мешок. Я продиралась, ругаясь под нос, уперлась в поваленное дерево. Обошла. Сэр Эвин оборачивался на меня, а я уже не старалась улыбаться, я устала, кусты меня изодрали, да еще и проклятые деревья валяются через каждую сотню шагов, замучаешься обходить и перелезать. Платье зацепилось за торчащий корень, я дернула, раздался треск. Просто отлично.
Королевства какие-то, папеньки и дядюшки… я не удивлюсь, если добрый дядюшка папеньку-то траванул, яд в уши или каким-то более тривиальным способом. Интересно, приходит ли королеве Рихензе призрак и просит ли отомстить? А заодно и призрак мужа… хотя, может, он и жив, Полла сказала "бедный король", но бедным можно быть по разным причинам. Надо разузнать, но лучше завтра.
Зачем мне влезать в королевские дела, я пока не знала, и сошлась с собою на том, что интерес — это важно и ценно, интерес — это двигатель прогресса. И посочувствовать смогу лучше, если, конечно, иностранным гражданам дозволено сочувствовать королеве. Я вздохнула. Я думала, они идут — куда-то, а они бегут от опасности, из разоренного дома. Теперь понятно, почему у них нет с собою ни одеял, ни каких-нибудь палаток или в чем ночует королевская семья на природе, шатров каких-нибудь: собирались в спешке, прихватили, что было. Бутылку эту с вонючей жидкостью широкого назначения.
Я отцепила платье от очередной ветки. Потерла следы царапин на груди. Сэр Эвин смазывал свои раны этой субстанцией, и выглядел теперь хорошо, только прибавилось шрамов к коллекции. Может, и мне попробовать? Я в задумчивости начала отрывать с царапины корочку, дернула, ойкнула, придержала шаг, облизнула палец, стерла выступившую капельку крови. Прислонилась к поваленному дереву, перевела дыхание. Спутники тоже шли медленнее: устали. Я собралась с силами, обошла дерево, заметила на корнях что-то яркое… клочок вишневого бархата.
— Мы ходим кругами.
Королева повернулась в седле. Я содрала с корня кусок платья, показала.
— Я оставила это здесь некоторое время назад, с тех пор мы раза три натыкались на ту же самую валежину.
Пусть думают, что я специально провернула трюк, как сталкер с гайками.
Королева закрыла ладонью глаза, посидела так. Сказала:
— Полла. Магия?
Девушка прижала мешок со скарбом к груди.
— Н-не знаю, моя госпожа. Как будто бы…
— Дитя мое, вы, и да будет это милостью Четверых, не магичка ли?
Я только через секунду сообразила, что она обращается ко мне. Бросила прилаживать лоскуток к платью, замотала головой.
— Ни в коем случае, Ваше Величество. Никогда не владела… э… искусством.
— Прискорбно. — Королева, все держа ладонь у щеки, принялась разглядывать чащу впереди. — Однако же вы первая почувствовали, что нам морочат голову. Идите-ка вперед, дитя мое, проведите нас.
Хорошенькое дело, возмутилась я про себя, но возражать не стала. Продралась сквозь кусты, обошла сэра Эвина, который торчал на дороге и не думал двигаться. Опасливо обогнула коня, увернулась, когда он потянулся ко мне. Пробормотала: тихо, тихо, я не твой обед. Вышло неожиданно по-русски. Я попробовала сказать это еще раз. Вышло на том наречии, которое утопленница вложила мне в голову и на котором говорили спутники.
Конь переступил ногами. Я оглянулась, сжала кулаки, шагнула по тропинке. Раздвинула кусты, отвела от лица ветку, отцепила мешок от сучка. Интересно, то, что лес нас путал, никак не связано с жительницей источника и тем, что я вылила в воду питье? Я хотела как лучше, просто жест благодарности, и питье было обычное, не волшебное… а хотя погодите-ка, королева спросила Поллу про магию, так может, она и варила тогда что-то волшебное, а я возьми и плесни в и без того волшебный источник. Вот будет весело, думала я, покрываясь потом. Ветки лезли в лицо, я зло отмахивалась и все ждала, что на меня выскочит поваленное дерево. Дитя мое, ха… она меня не намного старше. Возьму и тоже буду кого-нибудь обзывать "дитя мое", имею право, я тут целая леди. Сэр Эвин, дитя мое… меня передернуло. Ну уж нет. Про детей таких мыслей не должно быть, какие у меня про сэра Эвина.
Я полезла в овражек, выбралась на другой стороне, цепляясь за траву. Поднялась на ноги, походила вдоль плотных кустов, встала на колени, поползла низом, там, где было меньше веток. Ободрав плечи и ноги, выкатилась на свободное пространство, поднялась, отряхнулась, шагнула вперед… замерла. Передо мной лежала прогалина, свободная от кустов, потому что кусты сгорели, торчали только кое-где остовы, словно худые мертвые руки из могил. В траве чернели проплешины, у деревьев рядом обуглилась кора. На островке зеленой травы посреди прогалины лежало тело. Еще один мальчишка, подумала я, а может, и девчонка, война и их не щадит.