— А Мария Викторовна? — спросил вдруг Володин.
— При чем тут она? Нашел с кем сравнивать! — возмутился Редько.
— Ни при чем, конечно, — с сожалением сказал Володин и вышел.
Мария Викторовна была еще в казарме, возилась со своими приборами, никуда не хотела идти — плохо себя чувствовала, простыла, — но если можно работать, сказал Володин, то можно и в кафе посидеть, тем более ведь было обещано когда-то. Вот и доктор просит...
Она согласилась наконец, и Володин вернулся в каюту в хорошем настроении.
— Иван, я ее сейчас в наше кафе пригласил, — сказал он.
Редько озадаченно посмотрел на Володина, ничего не понял вначале, потом, когда понял, все-таки усомнился:
— Марию Викторовну?!
— Ты не восклицай так, — улыбнулся Володин, надевая рубашку. — Я, конечно, не министр, но она согласилась... Давно я не носил белых рубашек. Все море, море...
— Врешь?.. — До конца Редько так и не поверил.
— Что не министр? — спросил Володин, вывязывая галстук.
— Что согласилась...
— Кстати, я ей сказал, что втроем пойдем. — Не хотелось ему втроем, но что поделаешь, если так договорились... — А постираешься в воскресенье.
Редько заколебался. Здорово было бы пойти с ней, то есть с ними, а не скучать здесь целый вечер, но Сергей ведь один хочет, это понятно: «Третий должен уйти...», тем более он, Редько, вовсе и не «третий», а так себе — сбоку припека...
Он даже не заметил, как засвистел этот самый мотив, когда, значит, и радость на всех одна, и печаль, а третий должен, мол, с дороги уйти...
Володин расхохотался.
— Брось, Иван! Чем в казарме сидеть... Ну-ка одевайся! — решительно сказал он. Редько и более простые решения принимал с трудом, так что надо было за него решать. — Побыстрее! — командовал Володин. — Она сейчас зайдет уже.
— Она?! К нам?! — Редько почти с ужасом оглядел не-прибранную каюту. — Что же ты раньше не сказал?..
Он принялся расталкивать по углам их вещи, но ничего что-то не получалось, никак было не спрятать, и тогда Редько, схватив все в охапку, бросился к одежному шкафу. За эти же секунды он окончательно решил, что никуда не пойдет, а займется-ка лучше делом — медицинский журнал почитает или еще что... Так он твердо и заявил Володину, а раз уж он принял какое-то решение, то отговорить его было невозможно, Володин хорошо знал это.
Когда Мария Викторовна зашла за ними, она удивилась, что Редько не готов еще, да, видно, и не собирается с ними идти. Она подозрительно взглянула на Володина, но тот лишь руками развел.
— Иван Федорович, а вы? — спросила она.
— Не могу я сегодня, Мария Викторовна. У меня... — Но не говорить же, что он просто лишним будет... А что придумать? Ведь про стирку тоже не скажешь?
«Выручай», — попросил он глазами. Володин понял.
— Да я звал, но он, к сожалению, занят... Диссертацию заканчивает, — неожиданно даже для самого себя сказал Володин.
Это было уж слишком, и Редько недовольно посмотрел на штурмана. Хоть бы попроще что-нибудь, а то сразу — диссертация!..
Володин и сам уже понял, что малость перехватил, но она, кажется, поверила...
— У него защита скоро, — не унимался Володин.
— Интересно, — сказала Мария Викторовна. — И какая же тема?
— Иван, — требовательно спросил Володин, — как тема-то называется?
— Тема?.. — Редько беспомощно смотрел на штурмана.
— А, вспомнил! — заторопился Володин. — О сдвигах во время длительных походов. Так, кажется?
— Да... — неуверенно проговорил Редько. — Об этом... о биохимических сдвигах... — Он уже смирился. — И знаете, Мария Викторовна, если удастся доказать...
— Не удастся, — безжалостно сказала Мария Викторовна. — Вы побриты?
— Я?.. Вообще-то брился, — сказал Редько.
— Тогда собирайтесь. Зайдете за мной через пять минут. Оба. — Она вышла из каюты.
— Ну, получил? — улыбнулся Володин. — Это же не Мария Викторовна, а... а капитан первого ранга.
— Видишь, Серега... — Редько как будто извинялся. — Не хотел мешать вам...
— Нам, по-моему, никто не помешает, — задумчиво сказал Володин. — Давай-ка по-быстрому. — Он усмехнулся. — Капитан первого ранга не любит ждать.
— И чего вам не спится! — сонно проговорил Филькин, слыша, как они оба — и Володин, и Редько — ворочаются в своих койках. — Уже вставать скоро...
— Это твоему начальнику не спится, — проворчал Редько. — А мне спится.
Володин молча курил в темноте и, чувствуя себя уязвленным — всегда сам выбирал, а тут вдруг оказался кем-то не выбранным, — пытался все-таки доказать себе, что ничего особенного не случилось; не предпочла же она ему кого-то другого, да и с его стороны не было, пожалуй, ничего слишком серьезного к ней... Но дело было даже не в этом, а вот — как же дальше? Не с ней как, а вообще?