Объединенный музыкальной страстью хор, орал фальшивыми голосами почти не узнаваемые песни, потому что для любого текста Вадим Викторович проникновенно исполнял на гитаре одну и ту же мелодию, никак не сраставшуюся ни со словами, ни с оригинальной музыкой. Удивительнее всего было, что никто, вроде, и не замечал этого странного аккомпанемента, и поэтому со стороны казалось, что концерт дает хор абсолютно счастливых умалишенных людей.
После того, как Вадим Викторович заканчивал очередной музыкальный фрагмент Элеонора Ивановна всегда кричала:
— Браво!
Тесть касался всех влажным от пережитых эмоций взглядом и предлагал:
— А давайте теперь вот эту споем…
— Конечно! — поддерживали пьяные хористы.
— Кира, мы так хорошо поем! Давай с нами! — махнула Лера, увидев мужа.
Кирилл сел на край дивана рядом с женой, но уже через минуту шепнул ей в ухо:
— Лерка, что это!? Соседи сейчас психушку вызовут…
— Отстань, мы отдыхаем!
После двух песен Кирилл не выдержал. Пообещав сказать жене что-то очень важное, он заманил ее в соседнюю комнату, и, взвалив на спину, потащил по лестнице «в гнездо».
— Куда ты тащишь меня! — она вяло колотила его маленькими кулачками и кусала за шею. — Я петь хочу!
— Вы не поете, а блеете! Хоть бы мелодию сменили…
— Сам ты блеешь! И вообще отпусти меня! — она лягнула его коленкой.
Кирилл дотащил свою теплую живую ношу и, не включая люстру, тихонько опустил ее на кровать.
— Вот, можешь поблеять, пока не заснешь. Тем более у тебя талант, мама до сих пор думает, что у соседей бараны поселились.
Лерка задумалась и вдруг закричала по ослиному, строя в паузах между надрывными криками смешные рожи и показывая язык.
— Что ты дразнишься, Осля! — Кирилл ловил за пальцы брыкающиеся ноги жены.
— Осля? Я Осля!? Я Осля, Осля! — обрадовалась Лерка и закричала еще громче, — и-и-аааа!
И тут в протяжном крике своего Осли подвыпившему Кириллу послышалось что-то грустное и призывное, и он ответил жене гортанным ослиным ревом:
— И-ы-ы-и-а-ааааа!
Музыкальные этюды на первом этаже резко оборвались. Встревоженные родственники вопросительно переглядывались между собой, а Вадим Викторович с Элеонорой Ивановной стали подозревать, что подловатые соседи обзавелись посреди ночи теперь уже и ослами.
Несколько минут Кирилл с Лерой перекрикивались по ослиному, а потом она схватила его за ногу и впилась зубами в коленку мужа. Он повалился на кровать и, продолжая орать, они зарылись в одеяло, пытаясь укусить друг друга за ноги.
Кирилл уже победил визжащую Лерку и почти кусал ее за большой палец левой ноги, когда в комнате неожиданно зажегся свет. На пороге стояли Вадим Викторович с Элеонорой Ивановной, а за их спинами выпучивали глаза любопытные родственники.
Лера с Кириллом высунули головы из-под одеяла и замерли, а потом захохотали и как черепахи спрятались в свой мягкий одеяловый панцирь.
После обеда Кирилл сладко дремал на втором этаже, где уже жил проникший через приоткрытое окно прохладный ветер. Кириллу снилось, что любимая Вадимом Викторовичем смородина, у которой неожиданно выросли короткие мохнатые лапки, построилась рядами и уходила куда-то за забор, махая на прощание маленькими, похожими на ладошки листьями. Глуповатую улыбку с лица зятя смахнул крик Элеоноры Ивановны:
— Скорей! Там Вадик… Лера, — теща дрожала в истерике и произносила только обрывки мыслей.
— Где? — Кирилл вскочил с дивана.
— У гаража…
Он метнулся на первый этаж, схватил валявшееся у камина березовое полено, выбежал из дома и помчался к гаражу. За углом, у ворот гаража, он увидел двух хорошо подвыпивших мужиков, один из которых толкал в грудь Вадима Викторовича, а другой, мелко ухмыляясь тонким ртом, пытался взять Леру за руку.
Как всегда случалось в такие минуты, думать Кирилл не успевал. Его сознание провалилось в какую-то черную дыру и действовало само, не спрашивая совета и разрешения у своего владельца. Подбежав к тому, кто пытался трогать его жену, он сходу сунул ему в рожу занозистый край полена. Жесткая древесная щепка проткнула щеку и вонзилась куда-то в челюсть. Мужик закричал, брызгая кровавой слюной, отскочил, зацепился за куст сирени и упал. Другой отступил от Вадима Викторовича и развернулся к Кириллу, но тесть пустил в свою кровь адреналина, заставив мысли мчаться галопом, и жестким ботинком, со всей дури, пнул обидчика в голень, а когда тот, инстинктивно схватился за свою конечность, двинул его коленкой в подвернувшееся небритое лицо…