Лулу сказала:
— Гренвилл и Джорджия, — и они нырнули в поток машин.
Лулу положила руку Фрэнку на бедро.
— Разве не забавно?
Фрэнк сказал:
— Пристегни ремень. — Щелк. — И сними, пожалуй, свой парик, теперь ведь он тебе не нужен.
Лулу откинула голову, сняла накладные косицы и выбросила в открытое окно.
— Лучше?
Фрэнк кивнул. Он смотрел, как Лулу расчесывает волосы, самые настоящие, но похожие на облачко, мягкое и мерцающее. Она сказала:
— Не представляю, как Синатра это выдерживает.
— Что выдерживает?
— Парики. Ужасно жарко и чешется.
— Это от дешевых. А он запросто за каждый может тысячи две отвалить. — Фрэнк увлекся. — При таком качестве, к которому он привык, в дело идут только натуральные материалы. Чесаться там ничего не будет. К тому же твои парики в сто раз пышнее, потому и греют больше. Плюс парень — звезда первой величины. То есть куда бы он ни пошел, всюду кондиционер дует, как сумасшедший.
— «Звезда первой величины», где ты это подхватил?
— В парикмахерской, наверное.
Лулу надела солнечные очки: блестящая черная оправа и огромные стекла, такие темные, что стало не различить, открыты ее глаза или зажмурены, сердятся или скучают, смеются или переполнились слезами. Она сказала:
— По-твоему, у меня дурацкий вид, да?
— Нет, здорово. Честное слово.
— Если б я застрелила этого бедолагу, нам бы пришлось не сладко, да?
— Не так, конечно, как ему, — улыбнулся Фрэнк. — Но ты права. Полицейские не забывают убийства. Пять минут пройдет или пятьдесят лет, у них руки будут чесаться упечь нас за решетку.
Лулу сказала:
— Хорошо, что ты дал мне пустую пушку.
Фрэнк усмехнулся:
— Да не знаю. Одно точно: ты бы не промахнулась.
Когда они подъехали к отелю, счетчик показывал двадцать три доллара сорок центов. Фрэнк сложил пополам пятидесятидолларовую бумажку и припечатал ее к приборной доске. Вылезая из машины, Лулу сказала:
— Если бы я знала, что вооруженное ограбление так дорого обходится, я бы придумала другое развлечение.
Фрэнк улыбнулся. Боже, подумала Лулу, какой кайф. Она была влюблена, это оказалось удивительнее, чем она смела мечтать, — подумать только, они вместе уже почти целую неделю, а ей еще не надоело. Она схватила его за руку, потянула к отелю.
Фрэнк удивленно посмотрел на нее, и она ответила таким взглядом, что ему припомнилось, как мокрая крыша исходит паром, когда после дождя вдруг припечет солнце. Каким-то чудом он умудрился не умереть молодым. В свое время Фрэнк не раз флиртовал со смертью. Но в любых гибельных обстоятельствах ухитрялся сохранить отстраненность, соблюсти хладнокровие — до самого того дня, когда Лулу постучала в его дверь и потребность в ней пронзила, ослепила его, швырнула на колени. И, если вдуматься, лишила даже незначительного стремления разделаться с Паркер и вернуться в солнечную Калифорнию.
Так что, когда Лулу стиснула его руку и он заглянул ей в глаза, он совершенно точно понял, чего она хочет, жаждет, требует.
Потому что — и было это совсем не просто — он жаждал того же.
Глава 19
Инспектор Гомер Бредли вертел в пальцах потухший окурок сигары и напряженно вглядывался в него, словно ожидая найти ключ к тайнам Вселенной.
Уиллоус прислонился к стене рядом с дверью: руки в карманах, деланная безучастность. Не одна эта поза объясняла происходящее — когда Уиллоус сам искал встречи, хотел сообщить Бредли о чем-нибудь или попросить, он прямиком направлялся к столу инспектора, приближаясь, насколько позволяла учтивость, и выкладывал свое дело. Когда бывало наоборот, детектив всегда держался у двери, готовый быстро удалиться.
До чего похожи, подумала Паркер, хоть и разделяет их целое поколение. Оба подходили к задаче совершенно одинаково — издалека, под углом, а не в лоб.
Затем, прощупав противника, бросались в наступление, вышибали двери, крушили все, что попадется на пути.
Бредли сжал сигару с такой силой, что она тихо пискнула, как перепуганная мышь. Несколько орехового цвета табачных крошек высыпалось на папку для бумаг. Бредли взял папку, наклонил ее над мусорной корзиной, легонько встряхнул.
— Итак, список подозреваемых сократился до предела — вы уверены, что Джоуи вел себя скверно, так?
Уиллоус кивнул.
Бредли повернулся к Паркер.
— Вы согласны?
— Не вижу, кого еще можно было бы привлечь по этому делу. Где был Джоуи, когда застрелили Эмили? Черри предполагал, что в цокольном этаже, мы тоже. Но сейчас мы думаем иначе: его черная «хонда», или что там у него было в ту ночь, стояла неподалеку. Всего-то и требовалось: выбраться незамеченным из дома, нырнуть в машину, подъехать к дому и спустить курок, затем бросить машину и прокрасться в дом. Минут пять или чуть больше, в зависимости от того, где он оставил машину.