— Помнится, был случай несколько лет назад, может, еще до тебя, при вскрытии обнаружили у одного парня в голове две пули. При этом не было сомнений, что он покончил с собой. Знаешь, что произошло?
— Он застрелился из двух пистолетов.
— Ни фига, из одного. Только из очень старого. Когда он в первый раз спустил курок, пуля застряла в дуле. Так что горемыке пришлось стреляться по новой. Ему должно было разнести башку, но не разнесло. Надо полагать, повезло. Зато коронеру пришлось попыхтеть. — Пучеглазый уставился на белье, красующееся на веревке. — Я слыхал про лесоруба, который раскусил подрывной капсюль. С утра пораньше, в лесу, за завтраком. Голова у него запрокидывается. Вилка падает из рук. Там этих лесорубов человек пятьдесят или шестьдесят, они наворачивают яичницу и обсуждают свою лесорубскую ахинею, и почти никто вообще ни хрена не замечает. И, рассказывают, снаружи ничего не было видно, никаких внешних признаков, только глаза немного вылезли из орбит. — Пучеглазый задумчиво кивнул. — Главное, чтобы сработало. Хочешь, чтоб я сделал заключение?
— Полный вперед.
— Ладно, видишь глаза — роговая оболочка еще ясная. Rigor mortis наличествует, но еще не полная. Видишь, как он сжимает пистолет, очень плотно, из-за того, что мы, профессионалы, называем «трупным окоченением». Доводилось раньше встречать?
Уиллоус покачал головой.
— Это не так уж необычно. Происходит немедленно в момент смерти, особенно во время самоубийства. Ножом или из пушки. Часто путают с rigor mortis. Самое главное — это нельзя подделать. Если бы кто-нибудь застрелил Джоуи, он бы ни в коем случае не вцепился так в свою пушку.
Левая рука Джоуи свисала вниз. Кровь прилила к ладони. Пучеглазый надавил на потемневшую кожу, немного подержал. Кожа не побелела, значит, с момента смерти прошло не меньше четырех часов.
Пучеглазый сказал:
— На мой профессиональный и высокочтимый взгляд, весьма вероятно, что покойный нанес себе повреждения, вызвавшие смерть, — пулевое ранение сердца. Мое многомудрое заключение таково: смерть наступила от семи до девяти часов назад. Иными словами, он окончательно и бесповоротно мертв и останется таковым на веки вечные, бедолага.
Пучеглазый осторожно стал спускаться.
— Уповаю на то, что, извлекая пулю, ты постараешься не причинить особого вреда этому чудесному дереву, Джек.
За несколько часов с тех пор, как обнаружили труп Джоуи Нго, толпа, собравшаяся за хлипким ограждением, раздалась за счет суетливых телевизионных съемочных групп, команды агрессивно-анонимной грязно-коричневой «труповозки», бесцельно слоняющихся полицейских с осунувшимися лицами и невероятно расслабившихся детективов из отдела убийств; стрекотали репортерши с тщательно уложенными прическами и тщательно нанесенным свежим цветом лица. Мэл Даттон, глядя, как одна особенно хорошенькая белокурая ведущая кокетничает перед камерой, обернулся к Уиллоусу и сказал:
— Знаешь, как сделать, чтобы у блондинки загорелись глаза?
Клер Паркер, которая вместе с Уиллоусом быстро шла через улицу к машине, приняли за ведущую ночных новостей на одиннадцатом канале. Уиллоуса сочли ее продюсером, или любовником, или и тем и другим вместе.
Какая-то женщина сунула ей клочок бумаги и ручку, проорала имя ведущей и попросила автограф.
Паркер лихо расписалась, пока Уиллоус возился с зажиганием. Она перекинулась с женщиной несколькими фразами и, садясь в машину, вернула бумагу, а ручку оставила себе.
Уиллоус посигналил, толпа расступилась. Ручка была шариковая, ярко-зеленая с толстой черной полосой сверху донизу.
Уиллоус спросил:
— Зажала ручку?
— Сувенир, с Бермудских островов. — Паркер повернула ручку так, чтобы Уиллоус мог прочесть надпись большими печатными буквами, полюбовался парусниками и солнцем. — Я ее достану, люди спросят, когда я там была, а я отвечу, что никогда, и посмотрю так, словно они невесть какую глупость ляпнули.
— Блеск.
— Это честная игра. Ей тоже будет что рассказать — как телевизионная стерва, у которой денег куры не клюют, заныкала ее любимую ручку. — Паркер улыбнулась. — К тому же Пучеглазый только что унес мою.
— Он известный ханыга. Я слыхал, у него полный ящик одноразовых зажигалок, — Уиллоус взглянул на часы. Десять минут второго. — Может, смотаемся куда-нибудь перекусить? И выпить пива.
— У нас впереди уйма писанины, Джек. Почему бы не заказать из конторы?
— Потому что я хочу чего-нибудь свежего и горячего.
— И кружку пива.
— И две кружки пива.