Вера сжала его пальцы.
— Дима, не говори так...
— Слушай. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Я хочу, чтобы ты была защищена. Юридически. Чтобы квартира, которую купим, была на тебя тоже. Чтобы у тебя были права, деньги, всё необходимое. На случай, если...
— Дмитрий, прекрати. — Вера чувствовала, как горло сжимается.
— Я должен это сказать. — Его голос был твёрдым. — И ещё. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Вера замерла, не дыша.
— Что?
Дмитрий встал, подошёл к ней, опустился на одно колено. Достал из кармана штанов маленькую коробочку — потёртую, явно ношенную в кармане не один день.
— Я купил это перед операцией, — сказал он, открывая коробочку. Внутри было кольцо — простое, серебряное, с небольшим камнем. — Хотел сделать предложение красиво. Ужин, свечи, романтика. Но сейчас понял, что не хочу ждать. — Он посмотрел на неё, и в его глазах была любовь. — Вера, ты дала мне то, чего я не имел два года — надежду. Ты приняла меня со всеми шрамами, демонами, работой. Ты осталась, когда я был невыносим. — Его голос дрогнул. — Я люблю тебя. Безумно. И хочу провести с тобой всю жизнь. Сколько бы её ни осталось. Выходи за меня замуж.
Вера смотрела на него, и слёзы текли по щекам. Она кивнула — сначала неуверенно, потом отчаянно.
— Да, — прошептала она. — Да, да, да.
Дмитрий надел кольцо на её палец, поднялся, притянул её к себе, поцеловал. Долго, глубоко, страстно.
Когда оторвались, Вера смеялась и плакала одновременно.
— Ты делаешь предложение после недели молчания, в домашних штанах, на кухне? — сказала она сквозь слёзы.
— Я оперативник, а не романтик, — усмехнулся Дмитрий. — Зато искренне.
— Самое искреннее предложение в моей жизни, — согласилась Вера, целуя его снова.
Они стояли посреди кухни, обнявшись, и за окном шёл снег — тихий, спокойный, укрывая город. Впереди были трудности, страхи, расставания.
Но они были вместе.
Навсегда.
Глава 11
Май…
Они поженились через три месяца после предложения.
Небольшая церемония в загсе — Вера в простом белом платье, Дмитрий в тёмном костюме, который сидел на нём так, что Вера едва сдерживалась, чтобы не сорвать с него этот костюм прямо там. Свидетелями были Марина и Сергей, напарник Дмитрия — широкоплечий мужчина с добродушным лицом и вечной шуткой на устах.
— Соловьёв, ты женишься, — сказал он, пока они ждали своей очереди. — Я думал, не доживу до этого дня.
— Заткнись, Серёга, — буркнул Дмитрий, но улыбался.
Лена, которая недавно вернулась назад в Питер, потому что решила там начать работать в новой компании, прилетела с букетом роз и слезами на глазах.
— Вер, ты светишься, — сказала она, обнимая подругу. — Я так рада за тебя.
— Спасибо, что приехала.
— Ты думала, я пропущу твою свадьбу? — Лена усмехнулась. — Никогда.
Родители Веры не приехали — отношения были прохладными после её резкого переезда в, сначала Московскую область, а потом и к Дмитрию. Но мать прислала открытку: «Желаем счастья. Мама и папа». Немного, но Вера ценила это.
Церемония была короткой. Они обменялись кольцами, Дмитрий поцеловал Веру так, что она забыла, где они, и в зале раздались аплодисменты.
— Теперь ты Вера Соловьёва, — прошептал он ей на ухо.
— Звучит идеально, — прошептала она в ответ.
После загса они поехали в небольшой ресторан — только их шестеро. Смеялись, пили, рассказывали истории. Марина напилась первой и плакала от счастья, обнимая Веру.
— Ты спасла моего брата, — говорила она. — Он был как зомби внутри. А теперь живой.
— Он спас меня тоже, — ответила Вера, глядя на Дмитрия, который разговаривал с Сергеем и смеялся — по-настоящему, открыто.
Вечером они вернулись домой, в их новую квартиру — двушку, которую Дмитрий купил в апреле. Светлую, с большими окнами, с видом на парк. Их дом.
Дмитрий перенёс Веру через порог — по традиции, хотя сам смеялся, что это глупо.
— Ты теперь моя жена, — сказал он, опуская её на пол и прижимая к стене. — Официально.
— И что ты будешь с этим делать, муж? — Вера смотрела на него, улыбаясь.
— Покажу, — пообещал он и поцеловал её.
Они занимались любовью всю ночь — медленно, страстно, будто в первый раз. Дмитрий был нежен и требователен одновременно, целовал каждый сантиметр её кожи, шептал, как сильно любит.
— Ты моё всё, — говорил он, глядя на неё сверху. — Всё, что у меня есть.