— Истинных?
Меня даже в жар бросило. Я что, вызвала дракона, потому что взяла это чертово зеркало? И все из-за лени. Ведь в арсенале Карте множество зеркал, но я взяла то, которое ближе стояло к двери. И надо было ему оказаться драконьим!
— Ага, — девушка повернулась ко мне. — Ты через него себе мужа вызвала? — догадалась она.
Я кивнула.
— Плохо дело.
— Почему? — с нехорошим предчувствием спросила я.
— Я не знаю, что там у них с истинными и являешься ли ты одной из них, но драконы женятся один раз. У них нет разводов.
Это я уже слышала от Мадри.
— Я его через зеркало истинных вызвала, может я его «та самая»? — предположила, сама не веря такой гипотезе.
Вообще знания о драконах были очень ограничены, а об их магических способностях так и подавно.
— По этому поводу ничего тебе не скажу. Но вот в том, что муж тебя будет искать, и зеркало ему в этом поможет, не сомневаюсь.
— Как оно поможет?
— Как тебе помогло, так и ему поможет. Или ты думаешь, только ты обряды и заклинания из книги читать умеешь? — съехидничала она.
Я начала нервничать, об этом как-то совсем не подумала.
— Нужно его разбить, — засуетилась я.
— Это не решит проблему. Нам в школе рассказывали, что магическая вещица, даже если разбилась или поломалась, своих свойств не теряет.
— В реке утопить? Закопать? Отдать на съедение всеядным жукам? — стала выдвигать предположения.
— Нет. Нужно его растворить в смеси магического эпилкса и красного мака, — уверенно сказала Тайра.
— Пф-ф, где я тебе красный мак найду? — закатила глаза.
— У Карте, конечно. У него и специальный поднос имеется. Очень ценный экспонат. Его брат выменял на золотой кулон, честно украденный у одной богатой дамочки.
Я радовалась тому, что наши жизненные дороги с Карте пересеклись, когда воровство уже не было его основным доходом, но за годы бурной молодости наворовал он разных магических штучек, которые лежали запертые в подвале, и которые я периодически у него брала на время.
Сейчас Карте был известной личностью в узких кругах. Он специализировался на сложных заказах богатых клиентов. Доставал то, что другие не могли. И чаще всего это были сведения. Ценные сведения, за которые клиент платил золотом. Конечно же, Карте делал это с помощью своей команды магически одаренных, но это ведь детали, в которые никто не углубляется.
— Ты помнишь все вещицы, которые имеются в тайнике у твоего брата, — улыбнулась и с опаской посмотрела на красивое зеркало.
Теперь оно меня пугало. Мне казалось, что я вижу в нем странные черные тени. Воображение — сильная штука.
— Ты бы знала, сколько раз мне приходилось там убирать. Сначала его наказания в виде уборки казались мне наградой, особенно после того, как я узнавала у брата историю приобретения той или иной вещи. А сейчас меня это ужасно бесит, тем более, что я оттуда ничего взять не могу. А вот ты — совсем другое дело.
Мне как-то приходилось брать для Тайры оттуда какой-то ингредиент для школьного опыта, который Карте ей не давал.
— Значит, какой у нас план? — желание избавиться от магического предмета росло с каждой секундой.
— Разбить зеркало и…
— Ты же сказала, что от этого его сила никуда не денется, — нахмурилась я.
— Легче уложить зеркало на поднос и залить его магической смесью, когда оно будет компактнее, — разумно заметила Тайра.
Все-таки зря Карте не разрешает ходить ей на задания. Голова у нее варит в правильном направлении.
— Тогда давай бить?
— Слишком шумно. Может, перенесем его в подвал, к брату в кабинет? Там обесшумливание есть.
— Хорошо.
С готовностью ухватилась за зеркало и дернула его на себя, раздался ужасный звук бьющегося стекла. Я очень резко потянула артефакт, и он ударился об угол стола. Не выдержав столкновения, стекло разбилось.
От испуга Тайра приняла образ мыши. Вот такая защитная реакция людей с магией: при малейшей опасности используем свои умения.
— Упс, — только и смогла сказать я.
Покосилась на серое создание, которое бегало среди осколков, что секунду назад были зеркалом.
— Прости, Тайра.
Она поняла, что опасность миновала, приняла обычный образ и быстро натянула на себя одежду. Девушка испуганно смотрела на двери. К нашей огромной радости, никто не примчался на громкий звук.