Глава 1
Случайный герой
– Мисс Мэй? – напряжённо обратился к Эйприл мужчина в белом халате. – Я доктор Ноушэнс.
– Как Джун? – в испуге вскочила со стула бледная девушка.
– К сожалению, хороших новостей нет. Травмы серьезные: она в коме. Мы сделали всё, что от нас зависит, – буднично констатировал он.
– Какие у неё шансы? Я должна знать, к чему готовиться, – с трудом выдавила Эйприл, плотно прижав кулак к губам. Сердце металось как запертая птица: то беспорядочно билось, то замирало.
– Мисс Мэй, готовиться нужно к худшему. Не хочу пугать, но и обнадёживать не стану, – с сочувствием, но отрицательно покачал головой доктор Ноушэнс. – Хотя надежда на чудо – единственное, что осталось. Только ждать, – он развёл руками и ушёл.
Леденящий ужас потери сковал Эйприл, как в тот день, шесть лет назад, когда родители погибли в автокатастрофе. Она также стояла несколько минут, оцепенев. С улицы, предвещая беду, доносились звуки сирены. Голова кружилась. Где-то далеко постоянно трезвонил телефон. Мелькали халаты персонала. И этот запах: больничный, тяжелый – из смеси лекарств, страха и утраты. Холл напоминал ей ад.
После аварии заботу о девочках взяли на себя родители мамы. В прошлом году они переоформили документы. Эйприл стала официальным опекуном сестры. На бумагах… Джун продолжила жить с бабушкой и дедушкой. Сейчас они уехали в отпуск, первый со дня гибели дочери. Одна неделя – завтра должны вернуться, а сегодня…
Ещё утром всё было хорошо. Джун немного проспала. Она схватила ланч-бокс, сумку и убежала в школу. Вскоре телефон Эйприл заполнил кухню знакомой мелодией вызова, а на экране высветилось счастливое фото Джун. Но голос в трубке оказался чужим. Он сообщил, что девочку сбила машина. Водитель скрылся и даже не пытался оказать помощь.
«Мне нужно было посмотреть за ней всего семь дней», – эта мысль снова и снова терзала измученное сознание. Картинки в голове Эйприл менялись, словно она смотрела фильм о прежней жизни:
Вот они с мамой, папой и Джун приехали на пикник. Берег озера рядом с родным городком, затерявшимся к западу от Нью-Йорка. День очень солнечный. Эйприл щурится от ярких лучей. Светлые локоны Джун развеваются. Мама оглядывается – они с Джун так похожи: синие, глубокие как темнеющее вечернее небо глаза, лёгкие послушные волосы. Эйприл не такая женственная и воздушная. «Эй, крошка Ри, беги к нам», – зазывно машет рукой мама;
Вот Эйприл прижимает девятилетнюю Джун на похоронах родителей. Тихий день. Солнце проглядывает сквозь облака. Запах свежей земли и любимых мамой лилий – они повсюду и слегка дурманят. Восемнадцатилетняя Эйприл старается выглядеть сильной. «Всё будет хорошо, мы справимся», – она гладит светлые волосы Джун и глотает слёзы, пытаясь показать пример стойкости;
Вот она уезжает из родного дома, оставляя Джун с бабушкой и дедушкой. «Прости, баб, я хочу жить отдельно, я не могу… Понимаешь? Не могу здесь быть, когда их нет». Джун плачет. «Перестань! Это не навсегда, у нас ещё столько впереди!» – утешает её Эйприл.
А теперь сестра лежит в реанимации, и времени у неё больше нет.
– Её не станет, а когда умрут бабушка с дедушкой, у меня не будет никого. Нет. Прекрати панику, – судорожно зашептала себе под нос Эйприл в попытке успокоиться. – Нужно собраться – сейчас не время жалеть себя, – но это щемящее чувство твердило обратное: «Ничего не будет, как прежде. Ты потеряла родителей и Джун тоже потеряешь», – Эйприл это знала.
– Простите, мисс. Я доктор Мэй, – мягкий мужской голос выдернул её из потока мыслей.
– Я не доктор Мэй, – растерянно ответила она. – Просто Эйприл Мэй. Я здесь не работаю.
– Знаю, – вежливо улыбнулся он, – это я доктор Мэй. Похоже, мы однофамильцы.
Она рефлекторно улыбнулась в ответ. «Красавец», – промелькнуло в голове. Высокий шатен лет тридцати пяти. Пронзительные голубые с тёмной окантовкой глаза и атлетичная фигура. Он выглядел идеально даже в белом халате. Но для Эйприл это был скорее анализ внешности, чем симпатия.
– Что вы хотели? – отрешённо произнесла она.
– Ваша сестра в реанимации.
– Мне уже сказали, что шансов почти нет, – с горечью кивнула Эйприл.
– Поэтому я к вам и подошёл, – слегка заискивающе произнес доктор Мэй.
Шальная мысль пронеслась молнией, и Эйприл вскипела от гнева: