– Говорят, дедушка приходил ко мне в больницу. Но я этого не помню, – сменила тему Эйприл.
– Ты лежала в больнице? – испугалась Мия. – Почему? Сильно травмировалась в супермаркете?
– Нет. У меня, кажется, съехала крыша. Я и сейчас не уверена, что я – это я.
– Скоро приеду. Жди, хорошо? Всё наладится. Мы вытащим тебя! – подбодрила Мия.
– Нет, не приезжай. Пока не надо, – Эйприл вздрогнула. – Мия, я ужасная эгоистка! Я даже не спросила, как ты? Как ваше путешествие?
– Всё нормально. Только Мэтт подхватил какую-то заразу. Последние пару дней лежал и не мог встать. К перелёту пришёл в себя. Сейчас поехал к врачу. Ничего серьёзного, думаю, обычная простуда…
– Мия, послушай. Не оставляй этого без внимания. Сделайте ему комплексное обследование. И ты тоже полностью проверься.
– Эйприл, у тебя начинается паранойя! С нами всё в порядке. Чего не скажешь о… – Мия осеклась.
– О ком? Что ты скрываешь? – напряглась Рил.
– Я не должна была тебе рассказывать. Она просила молчать. У тебя и так проблем хватает, – Мия зажмурилась, ругая себя за глупость.
– Мия! – строго крикнула Эйприл.
– Ладно, – в отчаянии выдохнула та. – У Евы опухоль.
Мысли Эйприл заметались. Мэтт и Ева. Бабушка и дедушка. Все в потенциальной опасности. Август был прав.
– Подробнее, Мия! – рявкнула она. – Извини. Нервы ни к чёрту. «Не произноси это слово, Мэй!».
– Она звонила мне. Сказала, нужна операция.
– Где опухоль? Злокачественная? Стадия? Ты можешь объяснить нормально? Пожалуйста, – кипятилась Эйприл.
– Грудь. Она уехала домой. Вернётся и сразу в больницу. Это рак. Но врачи сказали, всё наладится.
– Я позвоню ей, – буркнула Эйприл.
– Нет! Не вздумай! Ева меня убьёт! Приедет и увидимся. Она взяла с меня честное слово, что не расскажу тебе. Умоляю, Эйприл, разберись со своей жизнью.
Эйприл сдалась. Мия говорила разумно. Ей нужно выдохнуть. Собраться с силами. И подумать, что делать дальше. Открытое окно манило решить проблему мнимо лёгким путём. Но что ждало её после? Нечто более страшное и непонятное, чем сжимающееся кольцо реальности: «Я не могу жить и не могу умереть. Ты серьёзно попала, Мэй».
– Мия. У меня раскалывается голова. Я хочу полежать.
– Хорошо. Но я не позволю тебе вариться в этом одной. Даже не думай, что получится от меня избавиться! – Мия положила трубку. Она стояла неподвижно, как завороженная.
Август за спиной шептал ей на ухо. И она дословно повторяла.
– Ты хорошая подруга. А теперь спи, – он положил Мию на диван и вышел из квартиры.
***
Спустя три недели глубокой депрессии слова Августа всё ещё не выходили у Эйприл из головы:
«А что, если это Мия…»
Откуда-то с улицы доносились еле слышные звуки Rag’n’Bone «Human». Эйприл шагала по комнате от окна к стене и обратно, нервно выкручивая пальцы и громко рассуждая вслух:
– А может, и не Мия. Бабушка или дедушка. Ева, Мэтт… Может, это моя судьба. Я не уберегла Джун, но должна спасти их. Нет, нет, что ты вообще несёшь, Мэй? Цели Августа, мягко говоря, не благородные. Думаешь, он тебе всё рассказывает? Наверняка от его махинаций страдает куча людей. Ты не будешь в этом участвовать… И потеряешь в итоге всех, кто тебе дорог. А потом и сама…
Метания переходили в стадию истерики:
– Так, спокойно, Мэй. Мы сделаем очень просто. Нужно выяснить дедлайн. Дедлайн! Какое омерзительное слово!
Эйприл взяла телефон и набрала заученный номер:
– «Странно, ни одной шестерки…».
– Привет, Рил, – голос Августа звучал так, будто ничего не произошло, и они виделись пару минут назад.
– Пришли мне контракт, – настойчиво выпалила она. – Не думай, что я согласна. Просто хочу почитать.
– Хочешь просто почитать? Контракт с «тёмной стороной»? Это не лучшая литература, Рил. Почитай лучше женский роман. Или книгу рецептов на худой конец.
Эйприл опешила и даже немного расстроилась от такого ответа.
«Ты столько времени металась, Мэй, а ему, оказывается…»