– Все шасси выпущены, – доложили со смотровой.
По диспетчерской прокатился синхронный вздох облегчения, а Дон помчался на вышку.
Эйприл наблюдала за приближавшейся землёй с радостью и ужасом. Этот леденящий душу кошмар так или иначе скоро закончится. Дон продолжал подробно комментировать каждое её движение по радиостанции. Всё было схоже с симулятором. Поразительно, но мозг Рил заработал на какой-то особой частоте. Она чётко понимала последовательность и даже предугадывала слова Дона. Но не совершала действия до его приказа. Он говорил – она выполняла. Но самое сложное было впереди – приземление. Самолёт неумолимо стремительно несся к светящейся полосе.
– Чёрт! – Рил громко выругалась.
– Что у тебя, Эйприл?! – забеспокоился Мэттьюс.
– Кровь пошла из носа.
Все замерли, словно время остановилось.
– Прошу, скажи, что ты не боишься вида крови. Ты же не отключишься сейчас, Рил? – умоляюще проговорил Мэттьюс.
– Отключений не предвидится! – нарочито беззаботно рассмеялась Эйприл. Её трясло, ноги онемели, пульс отбивал бешеный ритм. Кровь сильным потоком хлынула в рот и горло, оставляя тяжелый разъедающий привкус металла.
– Эйприл, я на вышке, вижу тебя. Идёшь хорошо. Приготовься.
Женский голос начал обратный отсчёт высоты. По команде Рил потянула штурвал на себя: «30, 20, 10». Касание.
– Умница, опускай! Плавно опускай! – орал срывающимся голосом Дон.
Люди в диспетчерской, на вышке, у здания и в окнах аэровокзала, те, кто видел посадку, складывали ладони у лица, прижимали сжатые кулаки к губам и молились. В один миг у Хитроу замерло сердцебиение.
Эйприл начала отжимать штурвал от себя. Слишком резко… Самолёт подпрыгнул, жёстко столкнулся с землёй передним шасси. И еще раз. При следующем касании стойка надломилась, и носовая часть с силой ударилась о полосу. Рил была пристёгнута, её резко кинуло вперёд. Заливая кровью штурвал, она старалась не терять сознание…
– Вырубай двигатели! – голос Дона звучал глухо и далеко.
Люди не выдерживали и отворачивались. Самолёт пронесся мимо вышки, высекая искры в стороны, как упавший фейерверк, и начал замедляться.
– Рил, ты меня слышишь?
Рил всё слышала. Боинг промчался под таким углом еще приличное расстояние, разбрасывая куски оторванной обшивки, и остановился. Диспетчерская разразилась счастливым криком. Все экстренные службы рванули к самолёту. Фюзеляж заливали со всех сторон, предотвращая возгорание.
– Эйприл, аварийный выход – постарайся открыть! – еле слышно кричал в наушниках Дон.
Рил с трудом выбралась из кабины и, цепляясь за кресла, пошла по салону к выходу. Картина была ужасающей: все пассажиры повалились вперёд, безвольные руки и тела свисали в проход, лица многих были сильно повреждены и истекали кровью, вещи выпали с полок и валялись по всему салону. Она остановилась перед дверью, секундное замешательство: «Вдруг я её открою и всё взорвётся… Успокойся, Мэй, всё будет хорошо». Она действовала, как инструктировал Мэттьюс, и дверь поддалась. Эйприл заплакала: она этого не чувствовала, но алые от крови слёзы раскалёнными потоками лились по щекам и шее. Она вышла на крыло. Навстречу ей бежали спасатели, медики, ещё какие-то люди, десятки людей. В сумерках сверкали мигалки машин скорой помощи – так много Эйприл ещё никогда не видела. На мгновение ей показалось, что она ослепла, в глазах потемнело. Ей помогли спуститься. Ощутив твёрдую землю, ноги подкосились.
– Я держу! – последнее, что услышала Рил: падающую без сознания девушку Дон подхватил на руки.
Эйприл очнулась в незнакомом месте. Рядом стояли неизвестный мужчина в сером костюме и неизвестный мужчина в больничной униформе.
– Пришла в себя! – обрадовался Дон.
Диспетчерская взорвалась аплодисментами. Рил выпрямилась. Кровь больше не шла. Ей оказали первую помощь и привели в чувство. Но слабость во всём теле была невыносимой.
– Эйприл, я Дон Мэттьюс! – мужчина в сером костюме протянул ей руку.
Странно, она совсем не так представляла себе этого человека. Рил осознала, что инстинктивно видела кого-то, очень похожего на отца.
– Я же говорила! Проще простого! – устало улыбнулась она, а после паузы с горечью добавила: – Сколько не долетело?