– Ну ты даёшь! Что это вообще было?! – Мия трясущимися руками держала телефон, пытаясь позвонить Мэтту.
– Точно не знаю. Просто меня потянуло… А что бы вы сделали? – Эйприл медленно приходила в себя.
– То же, что остальные, – боялись! Ты не в себе! Нет, хорошо, что девочка жива. Но ты отдаёшь себе отчёт, что мы сейчас могли отскребать тебя от асфальта?! – почти истерически орала Мия.
– Успокойся, Мия, – Ева попыталась привести её в себя. – Это у Рил должна быть истерика, а не у тебя!
И правда, Эйприл была поразительно спокойна. Казалось, после авиакатастрофы такая «мелочь» не могла вывести её из равновесия.
Ошарашенных подруг Мэтт встретил в холле отеля:
– Да что с вами такое? Вас и на пять минут нельзя оставить!
– На пять часов, ты хотел сказать?! – Мия накинулась на Мэтта, как будто во всём был виноват он.
Эйприл и Ева переглянулись и медленно попятились к лифту, оставляя их наедине. По телефону Мэтт не понял, что конкретно произошло, и безумно испугался за Мию. Крики и взаимные претензии постепенно приближали Мию и Мэтта друг к другу. Пока они не начали целоваться.
– Ну вот! Стоило прыгнуть на автобус, чтобы сдвинуть их с мёртвой точки, – рассмеялась Эйприл, и девушки вошли в лифт.
Она смогла выдохнуть только в номере, не желая пугать и без того шокированных подруг. Эйприл стащила толстовку, подошла к зеркалу и задрала футболку. Правый бок посинел: «Что там сзади, Мэй? Красота!» – огромная сиреневая гематома расплылась по спине.
– Нина? – Рил набрала номер с листа.
– Да, Эйприл! Я уже вызвала частного врача, он будет через десять минут! – предугадала просьбу та.
– Как ты узнала? – в страхе услышать ответ уточнила она.
– Все уже знают. Просто включи новости! Любой канал! В соцсетях тоже полно видео.
Эйприл положила трубку: «Так, инстаграм, – она открыла свою страницу. – Количество подписчиков 570 тысяч…».
– Ни хрена себе! В последний раз было 252 человека! Так, глянем, что там по хэштегу «#aprilmay». О Боже! – на Рил хлынул нескончаемый поток видео с посадкой самолёта, пресс-конференцией, сегодняшнего прыжка. Куча фотографий, созданные группы. Ей стало дурно. – Вино, где-то тут было вино…
Раздался стук в дверь, и Эйприл поплелась открывать, попивая «Pinot Grigio» прямо из горла.
– Привет! – развязно поприветствовала она Нину и лысеющего джентльмена в овальных очках и строгом коричневом костюме. – «Видимо, врач».
– Я доктор О’Нил, – представился мужчина. – А вот это пока не стоит, – он забрал бутылку и поставил на стол в гостиной. – Удар был сильный. Полагаю, обширная гематома?
Эйприл кивнула.
– Показывайте.
Она вновь подняла футболку, и Нина побледнела от пугающего вида искалеченного тела.
– Ну что я могу сказать… Нужно ехать в больницу. Не исключены трещины в рёбрах, – заключил после осмотра доктор О’Нил.
– Ладно, едем. Сразу предупреждаю, в больнице я не останусь! – строго посмотрела Эйприл.
Час спустя она вернулась в номер. По пути к дивану Рил подхватила отнятую бутылку и жадно выпила несколько глотков.
«Что, чёрт возьми, происходит, Мэй?! Почему тебя тянет как магнитом к этим несчастным? Зачем тебе это нужно?» – пьяные мысли заполняли голову Эйприл. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение новому геройству.
К приходу Августа Эйприл умудрилась выпить почти всё.
– Привет, приехал сразу, как смог. Как ты? – сочувственно произнес он.
– Трещин нет. Переломов нет. Боль жуткая. В целом – жива! – доложила Эйприл заплетающимся голосом.
Август подошёл ближе и скептически поболтал в руках бутылку с остатками вина:
– Хочешь поговорить?
– Не-е-а, – невнятно протянула Рил. – Говорить – последнее, что я сейчас хочу.
– Так, кому-то нужен бодрящий душ! – произнёс Август, выкладывая на стол содержимое карманов, будто собирался проходить через рамку контроля в аэропорту.