Мия, Ева и Мэтт остались в холле. У палаты стояли родители и лечащий врач.
– Добрый день, Эйприл. Рад с вами познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах, – отец Колина, высокий мужчина лет пятидесяти, стройный, подтянутый, моложавый, но с полностью седой головой, протянул ей руку. – Я Эдриан. Это моя жена и мама Колина и Кристен – Ребекка.
– Приятно познакомиться, мистер и миссис Томас. Признаться, я не очень понимаю, чем могу помочь.
– Добрый день, мисс Мэй, я врач Колина, – представился мужчина, стоявший рядом. – Мы предполагаем, что сильные безответные чувства к вам могли спровоцировать такую реакцию организма на фоне возможной травмы при инциденте с грузовиком. Всё это лишь догадки. Кома случилась внезапно. Комплексное обследование ничего не выявило.
– Мы надеемся, что он очнётся, когда услышит, что вы рядом. Ведь это похоже на сон. Он лёг ночью, а утром не проснулся, – миссис Томас заплакала. В её голосе звучала такая душераздирающая боль, что у Эйприл тоже покатились слёзы:
– Я сделаю, как скажете, пойдёмте, – сдавленно произнесла она.
Они вошли в палату. Колин выглядел так же, как в офисе Эйприл. Только теперь он лежал неподвижно. Этот обожающий скорость, свободу, экстрим парень был тих как Белоснежка. Он дышал сам, румянец на щеках и легкая улыбка. Пикающий аппарат выдавал ровный пульс. Казалось, вот-вот Колин откроет глаза и закричит: «Ага, я знал, что небезразличен тебе!». Сейчас Эйприл была даже не против. Она бы разозлилась. Она была бы в гневе. Но это лучше, чем то щемящее чувство безысходности, которое сковало грудь и не давало сделать вдох без боли. Она подошла ближе и взяла его за руку. Все замерли, ожидая чуда.
Ничего…
– Колин, ты меня слышишь? Это я, Эйприл. Я здесь. Я рядом. Очнись, Колин.
Мистер Томас не выдержал, у него градом хлынули слёзы. Кристен стояла в стороне и закрывала рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос. Она старалась быть сильной, чтобы родители, глядя на неё, не сдавались. Чтобы они чувствовали её любовь и поддержку. Но как же ей было больно, как тяжело.
– Колин, прости, если я тебя обидела. Прости, если это всё из-за меня. Вернись, и я обещаю, я попробую! Я встану на этот чёртов сёрф. Мы будем друзьями. Я знаю – это не то, что ты ждёшь. Но, надеюсь, это лучше, чем ничего. Я договорюсь с Августом, уверена, он поймёт. Может быть, не примет, но поймёт обязательно. Только открой глаза.
Ничего.
– Эйприл, возможно, это уже слишком. Но… вы можете его поцеловать? – Кристен решила использовать последний разумный на её взгляд шанс.
– Это не сказка, Кристен. И даже если представить, что такое бы сработало, целовать должен любящий человек. А я…
Мистер Томас подавил приступ слез и усилием воли проговорил чуть дрожащим голосом:
– Вы простите, Эйприл, мы в отчаянии. Мы так надеялись, что он хоть как-то на вас отреагирует.
– Нет, вы меня простите. Мне жаль… – опустила голову Эйприл.
Вернувшись домой, Рил забилась в угол на полу. Она просидела там в тишине до возвращения Августа.
– Привет, ты дома? – его голос звучал весело и беззаботно.
– Дома, – послышался сухой отрешенный ответ из дальней части столовой. – Ты знал про Колина?
Радостное выражение стёрлось с лица Августа. Он пошёл искать Рил, предвкушая тяжёлый разговор.
– Ну что ты тут сидишь? – он поднял её с пола и на руках отнёс на диван. Сел рядом и положил её ноги себе на колени. – Я знал. Ты была занята поездкой на «Оскар». Не хотел тебя расстраивать. К тому же не думал, что всё так серьезно.
– Я к нему ездила. Всё очень серьезно. Я не знаю, что делать, – всхлипнула она, глядя красными глазами.
К удивлению, Эйприл он не стал злиться на её визит в клинику, а просто прижал к себе:
– Тише, – Август слегка коснулся губами волос. – Здесь ты ничем не можешь помочь.
– Я буду его навещать. Ты не против?
– Я бы пошутил сейчас, но, боюсь, это неуместно. Не против. Только не часто, ладно?
– Хорошо, – еле слышно прошептала она.
***
– Я так волнуюсь! Ты впервые побываешь в доме моих родителей. В доме моего детства! – суетилась Эйприл, собираясь на день рождения Джун.
– Я и сам немного волнуюсь. Но там ведь будут все свои? – уточнил Август.