У Рил навернулись слёзы:
– Я мечтала с ней познакомиться, а можно подержать?
– Конечно, прошу, – девушка протянула Эйприл девочку в малюсеньком розовом платье и с цветком на резинке, надетой на почти лысую голову.
– Нина, смотри! – Рил слегка приподняла малышку, чтобы её стало видно поверх голов людей, – Двести сорок первая! – Нина улыбнулась.
Эйприл опустила девочку и посмотрела в её огромные голубые глаза с длиннющими ресницами:
– Да ты красотка, Эйприл! – она никогда прежде не задумывалась о детях. Сейчас Рил представила, как они с Августом качают их сына. Ей безумно захотелось этого простого человеческого счастья, которое способен дать малюсенький, беззаветно любящий комочек.
Эйприл ехала домой уставшая, но такой лёгкости на душе она не испытывала давно. Череда случайностей сотворила с её жизнью чудо. Чудо, приносящее столько счастья и тепла…
Проведя ещё пару дней в Лондоне, они переехали в Париж. Там Август всё время работал и приходил поздним вечером. Эйприл бесцельно гуляла по городу. Она не очень любила Францию, не зная почему. Самым приятным было то, что почти никто её не узнавал. Так прошла неделя. Пустые одинокие дни и страстные жаркие ночи. Это было лучше, чем сидеть в Нью-Йорке и не видеть Августа вовсе.
Затем они отправились в Рим. Наконец-то у него было несколько свободных дней, и они смогли вместе пройтись по городу. Как обычная влюбленная парочка туристов, фоткаясь и дурачась. Сверяя маршрут с бумажной картой. И поедая вкуснейшую пиццу прямо на ходу.
– Так, я возьму вот это, это и это, – перечислила Рил в лавке сувениров, указывая на уменьшенную копию Колизея, магниты и кружку. – Мия всегда мечтала побывать здесь, надо бы ей сделать сюрприз. Пожалуй, вернёмся, и подарю им с Мэттом романтическую поездку в Рим. А то ездили на медовый месяц на море. Ну скука же, столько времени лежать на пляже, пусть и райском! А здесь история. Руками можно потрогать!
– Кстати, про пляж. Думаю, тебе тоже не помешает пару дней поваляться на солнышке. Тем более я опять с головой погрязну в работе послезавтра. А ты отправляйся на побережье и без соблазнительно загара не возвращайся! Твоё идеальное тело требует другого оттенка кожи, – игриво шлёпнул её Август.
– Мне там нужно месяц лежать. Я столько не вынесу! Ты знаешь, как я загораю?! Все вокруг уже шоколадки, а я как была бледная, так и осталась! Ещё и веснушками вся покроюсь! Даже на попе!
– О! Это интересно! – он зазывно поднял бровь.
– Тогда нужно закупиться маслом для загара. С ним хоть какой-то цвет прилипнет. Но у меня там только пара дней. Это почти нереально. Хотя есть шанс, что я сгорю. И стану не соблазнительно загорелая, а пунцовая. И трогать меня будет нельзя. Хочешь?
– Без фанатизма. Просто отдохни, расслабься, пока есть возможность. Вернёшься и опять работа, работа, работа, – настоял Август.
Эйприл на самом деле много трудилась. Только улетев в Европу, она почувствовала, как устала. Он был прав, ей нужно набраться сил.
– Я вернусь как раз к выходным. Ты ведь будешь свободен? – согласилась она.
– Да. Сможем съездить, куда захочешь. Венеция, Флоренция, Милан…
– Я бы на Помпеи посмотрела.
– Прекрасный выбор: далеко, жарко и без магазинов… – усмехнулся Август.
***
В будний день уютный тихий пляж в небольшой бухточке, которую выбрала Эйприл, был почти безлюдным. Горожане работали, а туристы толпами бродили по городу, поглощая искусство, культуру и раздражая местных жителей. Сейчас Эйприл радовалась, что пока все жарятся на улицах Рима, она мирно нежится на солнце, в кругу немногочисленных уставших от красот вечного города зевак. В кои-то веки Эйприл взяла в руки книгу, «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза, и забралась под зонт в попытке не превратиться в краснеющую креветку. Вечером в номере за бокалом белого вина она дочитала её до конца.
Рил оставалась под впечатлением и на следующий день, лёжа на том же месте, что и вчера. История тронула её до слёз. Она пыталась осознать, каково это? Обрести всё, на что прежде не смел и надеяться. А потом терять. Постепенно… И понимать, что дальше будет только хуже.
День снова был невыносимо жарким. Выбравшиеся на пляж прятались в тени, одурманенные солнцем и вином. Эйприл тоже сидела под зонтом. Ей не хотелось уходить от моря, и она пережидала в укрытии. Раскалённый воздух дрожал над песком. Это явление всегда привлекало Эйприл. Когда скрытое становится явным. Когда видишь то, что, казалось, увидеть невозможно. Когда то, без чего ты не можешь жить, вдруг появляется в совершенно ином виде. И ты понимаешь – всё не так, как ты себе представлял.