Я почувствовал ужасную боль. А она просто отвернулась и вышла.
Я подошел к кровати дочери и присел рядом, положив руку на ее волосы. Она тут же открыла глаза и улыбнулась.
— Я соскучилась, папа, — шепотом сказала она.
Я кивнул.
— Я тоже очень соскучился.
Кинул взгляд на Тима. Он уже мирно спал. Но мне захотелось так же, как к Аде, подойти к нему и погладить по голове.
— Она мне нравится, — сказала Ада так же шепотом. — Папа, пожалуйста, пускай она останется и станет моей мамой.
Я сжал челюсти. Взрослый норд, на глазах которого уже были слезы. Мы не плачем, никогда не плачем. Но тогда почему так щиплет глаза?
— Спи, Ада, — сказал я, наклонился и поцеловал ее. – Завтра поговорим.
Ада закрыла глаза и улыбнулась. А я встал и застыл.
Тим тихо сопел.
«Он не мой!» — пытался убедить себя я.
Я его не знаю, Алиса права. Но почему же тогда я не смог сдержаться? Подошел и проверил, хорошо ли он укрыт.
А после погладил его по голове.
Не могу отпустить. Просто не могу.
Глава 17
Алиса
Дворецкий поставил кровать для Тима в одной комнате с Адой. Не знаю, почему он это сделал, может, догадался? Но я была ему благодарна.
Брат и сестра должны хотя бы ночь провести вместе, прежде чем я их разлучу. Тиму знакомство с Адой понравилось.
Дети быстро нашли общий язык. А ведь Тим был полукровкой, а Ада — норданкой. Но при этом разницы между ними не чувствовалось. Вот тебе и два разных мира.
Дети с радостью разговаривали. Ада поделилась с Тимом игрушками. И они смеялись и баловались.
Смотря на них, ощутила, как на сердце потеплело. Пускай на время, но рядом с детьми мне было спокойно.
Я проследила, чтобы дети поужинали, а после уложила их спать.
Когда Тейт вернулся, снова стало нестерпимо больно. Он так смотрел на Тима, что я постоянно задавала себе вопрос, что вообще делаю.
Он тянулся к нему. Я видела, как тянулся к своему сыну. В его глазах были тоска и отчаяние. Но он отпускал меня, не сказал ни слова.
А может, стоило остаться? Попробовать еще один раз… Что мне не давало просто попробовать? Те слова?
То, что я для него ничего не значу… Но Тим, Тим значил. Остаться ради сына? Кому я вру. Я и сама хотела остаться.
Я переоделась в выданную ночную рубашку и села на кровать. Сегодня ведь последняя ночь в этом мире. А я его полюбила. Как бы это ни было странно, но в душе поселилась такая тоска…
От грустных мыслей отвлёк стук в дверь. Я даже вздрогнула от неожиданности.
— Алиса, могу я войти? — услышала я голос Тейта.
Я хотела, чтобы он пришел. Правда хотела, но думала, не придет…
Быстро осмотрела себя в зеркало и поправила фиолетовые волосы.
— Входи, — как можно спокойнее ответила я.
Тейт вошел, все такой же разбитый и грустный. Он посмотрел на меня, и в груди все рухнуло. На меня как будто вылили ушат холодной воды, и теперь она стекала сверху вниз.
— Ты покупаешь для Ады человеческие сказки? – прервала я тишину странным для нашей ситуации вопросом.
— Да, — кивнул Тейт. – Хочу, чтобы она верила в добро.
— Странное желание для норда…
— Алиса, я считаю, что нам есть чему поучиться у людей, — пожал плечами он. – Поэтому учу этому и дочь. Чтобы она взяла лучшее от обоих миров. Чтобы не была такой, как я. Я ведь такой идиот…
Последнюю фразу он произнес с надрывом, а после обхватил голову руками.
— Я потерял тебя. Потому что вместо того чтобы услышать внутренний голос, понять, что я чувствую, я выбрал расчет.
— Нет, Тейт, ты выбрал свою истинную…
— Она не моя истинная, — жестко сказал Тейт. – Ада не моя дочь.
Я застыла от этого откровения.
— Лайза обманула меня, а после сбежала, бросив ребёнка.
— Ушла ночью… — вспомнила я и обхватила себя руками.
— Да, она ушла в первую же ночь после родов. Ада не может этого помнить, но почему-то помнит. Но люблю я ее как родную, это неважно, чья она. Она моя.
глава 18
Тейт закрыл глаза и отклонил голову. Сколько же в нем было боли! Я не выдержала, сделала пару шагов вперед и положила руку ему на грудь
— Мне так жаль, — искренне сказала я. А Тейт опустил голову и посмотрел прямо мне в глаза.
— Я так неправ, Алиса, я был ужасно неправ, — сказал он и положил руку поверх моей. По коже пошли мурашки, а дыхание перехватило. – Я обидел тебя из-за собственной слабости. Испугался своих чувств. Решил быть нормальным. А нужно было слушать себя. Я ведь знал, с самого начала, с первой нашей встречи знал, что это ты моя истинная.